— У мамы в кошельке есть старая картинка, — бесхитростно ответила Алиса, принимаясь за еду. — Там ты и она на море. Только ты там смеешься. А сейчас нет.
В столовой повисла такая тишина, что было слышно, как тикают напольные часы в холле. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу. Артём смотрел на меня в упор, и в его глазах горело торжество, смешанное с горькой усмешкой.
— Значит, у мамы есть фотография? — он пригубил вино, не сводя с меня глаз. — А я думал, Лия, ты сожгла всё, что напоминало тебе о «прошлом». Оказывается, ты хранишь осколки?
— Это ничего не значит, — я схватила вилку, хотя кусок в горло не лез. — Это просто память о времени, когда я была глупой и верила в сказки. Для ребенка это просто картинка.
— Память — штука капризная, — он поставил бокал. — Она имеет свойство возвращаться в самый неподходящий момент. Алиса, а мама рассказывала тебе о твоем папе?
Я похолодела. — Артём, не смей, — прошипела я, подаваясь вперед.
Он проигнорировал мой выпад. Его внимание было полностью сосредоточено на девочке. — Мама говорила, что папа — капитан дальнего плавания, — серьезно ответила Алиса. — Он уплыл очень далеко, на край света, чтобы спасать китов. Поэтому он не может приехать. Но он присылает нам подарки через Деда Мороза.
Артём издал короткий, сухой смешок, от которого у меня по спине пробежал мороз. Он посмотрел на меня с такой нескрываемой ненавистью, что я невольно отшатнулась. — Капитан? Спасает китов? Какая трогательная ложь, Лия. Ты всегда была мастером художественного вымысла. Но сказка закончилась. Киты спасены, и капитан вернулся домой.
— Ты пугаешь ребенка, — я вскочила со стула. — Алиса, котенок, мы пойдем к себе…
— Сядь, Лия, — приказал он. Громкость его голоса не изменилась, но в нем была такая мощь, что Алиса вздрогнула. — Мы еще не закончили ужин. И я не люблю, когда гости уходят, не попробовав десерт.
Я медленно опустилась обратно. Мои пальцы вцепились в край стола. — Чего ты хочешь, Артём? Зачем этот спектакль?
— Я хочу правды, — он откинулся на спинку кресла. — Я хочу, чтобы завтра мы поехали в клинику и сдали тест. Официально. Чтобы у моих юристов не было никаких сомнений. А после этого я признаю её. Она получит мою фамилию и всё, что к ней прилагается.
— Я не дам согласия! — я едва не задохнулась от возмущения. — Ты не имеешь права распоряжаться её жизнью!
— Имею, — он наклонился к столу, и его лицо оказалось совсем рядом. — Пять лет ты лишала меня возможности видеть, как она растет. Пять лет ты врала ей про капитанов и китов. Ты совершила преступление против нас обоих, Лия. И теперь я заберу свое по праву. Ты можешь остаться здесь как «дизайнер» или как «мать», но ты больше не будешь принимать решений за неё.