Алиса смотрела то на меня, то на него. Она чувствовала наше напряжение, её нижняя губа начала подрагивать. — Мама, почему вы ругаетесь? Я хочу домой…
Артём мгновенно изменился. Его лицо смягчилось, он протянул руку и накрыл ладошку Алисы своей — огромной, теплой, надежной. — Мы не ругаемся, принцесса. Мы просто обсуждаем рабочие вопросы. Тебе нравится здесь? Тебе нравятся куклы?
— Нравятся, — прошептала она, шмыгнув носом. — Но там моя кровать… и там мои друзья.
— У тебя будут новые друзья. И самая большая игровая комната в этом городе, — он улыбнулся, и эта улыбка была самой страшной вещью, которую я видела. Она была искренней по отношению к ней и беспощадной по отношению ко мне. — Ты можешь просить у меня всё, что захочешь. Всё, Алиса.
Он купил её. За пять минут. За макароны, кукол и обещание «всего, что захочешь». Я видела, как в глазах дочери страх сменяется восторгом. Для неё он не был чудовищем. Для неё он был тем самым «капитаном», который наконец вернулся с края света.
После ужина, когда няня увела Алису смотреть мультфильмы в малую гостиную, Артём жестом приказал мне остаться. Мы стояли в пустой столовой, окруженные тенями.
— Ты думала, я не узнаю? — он подошел ко мне, заставляя отступить к стене. — Ты думала, сможешь стереть меня из её жизни, подсунув ей сказку про море?
— Ты сам стер себя! — я ударила его кулаком в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты не верил мне! Ты вышвырнул меня беременную, даже не зная об этом! Я пыталась дозвониться, я стояла у твоих ворот, но охрана гнала меня по приказу твоего отца!
Он перехватил мои запястья и прижал их к стене над моей головой. Его тело притиснуло моё к холодному камню. — Мой отец сказал, что ты взяла деньги и уехала в Европу с другим. Он показал мне выписки со счетов. Он показал мне фото, где ты садишься в машину к какому-то парню…
— Это был мой брат, Артём! Который приехал забрать меня, потому что мне некуда было идти! — я кричала ему в лицо, обливаясь слезами. — У меня не было никаких счетов! Я жила в приютах, я работала на трех работах, чтобы выкормить твою дочь! Пока ты строил свои башни и трахал моделей, я считала копейки на молоко!
Артём замер. Его дыхание было тяжелым, прерывистым. В его глазах что-то надломилось. На мгновение мне показалось, что он сейчас отпустит меня, что он услышал… Но хватка на моих запястьях только усилилась.
— Даже если это так… — прохрипел он. — Это не оправдывает пять лет тишины. Ты могла найти способ. Ты могла прийти ко мне позже.
— Чтобы ты снова меня унизил? Чтобы ты отобрал у меня её еще в колыбели? — я засмеялась, и этот смех был полон горечи. — Я знала тебя, Артём. Я знала, что ты не прощаешь. И я была права. Посмотри на нас. Ты держишь меня в плену, угрожая судом. Разве это любовь? Разве это справедливость?