Клиника была частной, стерильной и пугающе дорогой. Нас ждали. Никаких очередей, никаких лишних вопросов. Персонал кланялся Северскому так, будто он был императором, а не просто крупным застройщиком.
— Лия Викторовна, пожалуйста, пройдите в процедурный кабинет с ребенком, — медсестра в идеально белой форме улыбнулась мне, но в её глазах я видела только любопытство. Всем было интересно, кто эта женщина, приведшая «наследницу» в логово льва.
Процедура взятия мазка изо рта заняла несколько секунд. Алиса даже не поняла, что произошло. Она думала, что это такая игра — «почистить зубки ватной палочкой».
— Это всё? — спросила я, когда мы вышли в коридор.
Артём стоял у окна, сложив руки на груди. Он выглядел спокойным, но я видела, как напряжена его спина. — Результат будет готов через три часа. Мы подождем здесь, в VIP-зале. Я не хочу дважды ездить через пробки.
Эти три часа стали самой изощренной пыткой в моей жизни. Мы сидели в комнате с кожаными диванами и бесплатным баром. Алиса играла в углу с конструктором, а мы с Артёмом находились в разных концах помещения, разделенные невидимой стеной из пяти лет лжи и ненависти.
— Зачем тебе это, Артём? — не выдержала я, когда тишина стала невыносимой. — Ты уже всё для себя решил. Ты видел её лицо. Ты знаешь правду. Зачем тебе официальная бумага?
Он медленно повернулся. Его взгляд был тяжелым, пропитанным цинизмом. — Мне нужна юридическая безупречность, Лия. Я не привык строить дома на песке. Мне нужно основание, чтобы вписать её в завещание, чтобы оформить опеку, чтобы… — он сделал паузу, — чтобы ты больше никогда не смогла заявить, что я «дядя-начальник».
— Опеку? — я вскочила. — Ты не заберешь её у меня! Ты обещал, что я смогу остаться!
— Ты останешься, пока я так хочу, — отрезал он. — Но Алиса Северская будет жить по моим правилам. Она будет ходить в школу, которую выберу я. Она будет ездить в отпуск туда, куда решу я. И её окружение будет состоять из людей моего круга, а не из маргиналов с окраины.
— Она Бестужева! — выкрикнула я.
— До сегодняшнего дня — возможно. Через час это изменится.
Дверь открылась, и вошел врач в очках, держа в руках запечатанный конверт. Он выглядел торжественно, словно вручал Оскар. — Артём Александрович, документы готовы.
Северский взял конверт. Он не стал его вскрывать немедленно. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на жалость, которая тут же сменилась холодным торжеством. Он одним резким движением надорвал бумагу.
Я не дышала. Сердце замерло, ожидая удара. Артём быстро пробежал глазами текст. Его лицо не изменилось, но я увидела, как его плечи едва заметно опустились. Напряжение, которое он носил в себе всё это время, наконец нашло выход.