Зачем? Ну зачем я поехала? Зачем тянула время на ярмарке, как капризный ребенок, которому мало игрушек? И ведь знала, что рискую. Знала и все равно делала вид, что опасность — это абстракция, страшилка, которую рассказывает Кэмерон. А теперь я здесь, в этой каменной ловушке. Совсем одна.
Кэмерон… Стоило о нем подумать, как на душе становится еще тяжелее. Представляю, как он вернется к обеду и найдет пустой дом. Пьер расскажет, что я уехала в город с Рейной. И он тут же сорвется с места, отправится искать. Сперва — спокойно, потом — с нарастающей яростью и страхом. Он поднимет на ноги весь город. А что, если не найдет? Что, если те, кто схватил меня, умеют заметать следы? Пройдет день, а может — два. Или целая неделя! Он же сойдет с ума. И не только от страха за меня.
От мысли, что опять бессилен и не смог уберечь. Что его мир, только-только поднявшийся из пепла, рухнул в одночасье. И на этот раз — по моей вине. Из-за моего упрямства и глупости.
Закрываю глаза, откинувшись головой на стену. Передо мной все еще стоит лицо мужа. Он собран и холоден, как бывает тогда, когда отдает приказы. Но тут его выражение меняется. В родных серых глазах вспыхивает боль. О, боже, как же он был прав во всем!
И кто же напал на меня?
Вопрос жжет изнутри, совсем немного отвлекая от паники. Кому я нужна? Похищение леди — дело рискованное. Выкуп? Но Кэмерон не самый богатый лорд в округе, его состояние, успешно промотанное братом, только начало восстанавливаться. Месть? У меня врагов нет. Я никого не успела обидеть…
Кроме одного человека, которому посмела противостоять.
Только он способен на такую жестокость, как похищение беременной беззащитной женщины. Грегори Форбс!
Это он. Да что уж тут гадать — это может быть только он! Он ненавидел меня, брата, все, что было с нами связано. Завидовал и желал получить то, что принадлежало нам. И если он рискнул вернуться, то наверняка только ради одного — ради мести.
Он хочет растоптать Кэмерона, уничтожить то, что ему дорого. От этой мысли меня бросает в дрожь. А что больнее — чем потерять жену и нерожденного ребенка? Ничего. Господи…
Мысль о том, что где-то в этой темноте может быть он, заставляет меня сжаться в комок. Теперь я вслушиваюсь в каждый шорох, в скрип дерева, в далекий шум воды (где я? у реки?), в биение собственного сердца. Если Грегори здесь, он может прийти в любую минуту. С холодной отвратительной ухмылкой. Или с ножом!
Но вместе со страхом приходит и кое-что другое. Глубокая, животная ярость. На себя. На него.
Если он тронет моего ребенка… Если он уже посмел тронуть меня..!