Первая ловушка — почти незаметная проволока на уровне щиколоток, натянутая между стойками. Замечаю ее в последний миг. Не останавливаясь, выбрасываю вперед руку. Невидимый импульс срывает проволоку с крюков, и где-то в темноте с глухим стуком падает груз — вероятно, что-то тяжелое и острое. Плевать. Иду дальше.
Вторая ловушка хитрее — нажимная плита под грудами тряпья. Чувствую слабое колебание магии, чужеродное и ядовитое, встроенное в механизм. Братец постарался… Выпускаю силу вперед широким веером. Раздается треск, звон ломающихся пружин, и ловушка срабатывает впустую, выстреливая ржавыми гвоздями в противоположную стену.
Ускоряюсь. Магия льется через меня, ощупывая дорогу впереди. Она стала неотъемлемой частью меня с того самого дня в Роще Предков, но сейчас это — не просто сила. Она — щит для Даши, для нашего малыша. Мысленно, отчаянно, взываю к ней: «Защити ее. Защити нашего ребенка. Держи их в безопасности, пока я пробиваюсь».
И тут из-за угла, из-за горы пустых ящиков, на меня выпрыгивает еще один противник.
Он движется странно, подволакивая ногу, но с неожиданной резвостью. В руке — длинный, узкий клинок, блестящий в полосах света из-за дыр в крыше. Лицо… Боже правый. Восковая кожа, впалые щеки и множество морщин, а в глазах полыхает безумие. И эти глаза я узнаю.
— Грегори?! — останавливаюсь. — Это… ты?
Из полутени раздается смех.
— В гости пожаловал, братец! Как вовремя! — он не подходит ближе, скалится издалека. — Пришел попрощаться с женой?
Ледяная волна прокатывается по спине. Даша здесь!
— Где моя жена?! — требую, делая шаг вперед. Магия клокочет в груди, готовая сорваться в бой в любую секунду.
— О, не волнуйся, — Грегори язвительно улыбается, обнажая десны с редкими зубами. — Она совсем рядом. И сегодня умрет, как и твой мерзкий нерожденный крысеныш. Я позабочусь, чтобы ты увидел все в деталях.
Что-то во мне окончательно умирает по отношению к Грегори после таких слов. Нет у меня больше брата. Есть только чудовище, посягнувшее на мое солнце, на мое будущее. Я мог бы простить попытки покушения на собственную жизнь. Но это…, такое не прощается. Никогда.
Я бросаюсь на него без предупреждения. Грегори отскакивает, неестественно ловко для своего вида, и клинок рассекает воздух в сантиметре от моей шеи. Он не пытается нанести смертельный удар — лишь заманивает, отступая вглубь склада.
— Боишься? — шипит он. — Боишься войти и увидеть, что я с ней сделал?
Не отвечаю на провокацию, ведь именно этого он и добивается. Ярость делает меня быстрее, сильнее. Отбиваю следующий удар предплечьем, ощущая, как магия уплотняет кожу, превращая ее в доспех. Клинок со звоном отскакивает. Грегори теряет равновесие, спотыкается и наваливается спиной на дверь. Прогнившее дерево с треском поддается.