Вваливаемся в небольшое помещение, почти темницу. В нос бьет вонь сырости. И тут я вижу ее.
В углу, прижавшись к стене, стоит Даша. Лицо бледное, в грязи, в глазах —яростная, хищная решимость. В руках сжимает что-то. Выглядит ужасно, но главное — жива. Жива и даже готова сражаться. Моя девочка…
Встречаемся взглядами на долю секунды. В ее глазах — облегчение, любовь и безумная сила.
— Жива… — выдыхаю. — Я сейчас…
Больше ничего сказать не успеваю. Грегори, поднявшись с пола, с диким воплем бросается на меня, забыв о клинке, пытаясь вцепиться в горло когтистыми пальцами. Мы сваливаемся в кучу, бьемся в тесном пространстве, сбивая друг друга с ног и снова поднимаясь. Я не могу использовать магию на полную — волна силы может ударить по Даше, по стенам, которые могут рухнуть. И наш рукопашный бой выходит яростным и жестоким.
Грегори, одержимый и на удивление сильный, пытается затянуть меня в угол, подставить под удар осколком железа, торчащим из стены. Мы кружим на месте, примериваясь друг к другу.
И тут Даша удивляет.
Молниеносным, точным движением она бросается вперед и с размаху вонзает какой-то осколок в бедро Грегори, чуть выше колена.
Раздается влажный, отвратительный хруст, а за ним — животный, полный боли и ярости вопль. Грегори дергается, глаза на миг теряют фокус. И этой секунды оказывается достаточно.
Срываюсь с места, наваливаясь на Грегори всей тяжестью, сбиваю с ног. Мы падаем на земляной пол. Теперь я сверху. Его лицо, искаженное гримасой боли и безумия, прямо подо мной. Больше никаких слов. И никаких сожалений.
Мой кулак, усиленный неистовой магией рода и всей моей любовью к той, что стоит за спиной, обрушивается на него. Я бью еще, и еще, не в силах остановиться, пока во мне кипит адреналин и ужас от того, что могло случиться.
Останавливаюсь только тогда, когда тело подол мной затихает. Лицо Грегори неузнаваемо. Огонь в его глазах угасает на этот раз навсегда.
Тишину нарушает лишь мое прерывистое дыхание и тихий, сдержанный плач позади. Я медленно поднимаюсь с колен. Руки в крови — его и моей, и она все еще капает с разбитых костяшек. Нахожу жену глазами.
Даша стоит, прислонившись к стене, дрожа всем телом. Осколок камня выпал из ее ослабевших пальцев. Глаза, огромные и полные слез, смотрят на меня.
Делаю к ней шаг, потом еще один, и обнимаю, прижимая к себе так сильно, как только могу, опасаясь, что это мираж. Она обвивает меня руками, прячет лицо на груди, и рыдания становятся громче.
— Все хорошо, — бормочу, целуя ее прямо в грязные волосы, в лоб, во влажные веки. — Все кончено. Он мертв. Даша, все позади… Ты — моя героиня!