— Какая же ты сука, блядь! Тупорылый осёл! Ты шо, сделки не видишь, когда она у тебя перед носом болтается? Отпусти нас, и мы тебя богачом сделаем! Не будь, сука, полным дебилом, хоть послушай, не игнорируй нас, как деревенщина слюнявая!
А ещё были куклы, которые я делал и раздавал даром в некоторых деревнях, через которые проходил. Их я тоже вязал. Избегать крупных очагов цивилизации с Бегемотом стало непрактично, как показали последние тридцать лет, пока я носился по Северным землям, выслеживая определённых монстров.
Я ничего не чувствовал, отдавая вещи собственного изготовления; однако было приятно, что плоды моего труда не просто выбрасываются. То, что это помогало расположить ко мне людей в поселениях, через которые я проходил, возможно, тоже отзывалось чем-то в моей демонической сущности, но я не преследовал цель получить эмоциональное удовлетворение.
Создавать бесполезных, но сложных в исполнении вязаных кукол было отвлекающим испытанием. Я даже сделал несколько всё более качественных, пусть и мультяшных по самой природе шерсти, куколок Фрирен. Дети их обожали.
Какое-то время среди бандитов шли приглушённые переговоры; усиливать чувства, чтобы подслушивать, мне не хотелось.
Затем послышался скрежет сдвигаемых лавок и ругань нескольких мужиков, которых потянуло вслед за тем, кто двинулся вперёд.
— Пожалуйста, господин добрейших, отпустите меня, только меня! Я знаю, они вам все врут, знаю, согрешил перед самой Богиней, но вы на них посмотрите, ну взрослые же головорезы! А у меня выбора не было, я голодал, семья голодала! Меня в это втянули по нужде, не по желанию! У меня мать с отцом, деревня есть. Клянусь Святым Писанием, вернусь, всё исправлю, искуплю грехи, буду честно работать от зари до зари! Я даже помогу вам этих гадов сдать, всё стражникам расскажу…
Предсказуемо взорвались крики ярости; мана-сигнатуры остальных начали приближаться к молодому разбойнику.
Бегемоту пришлось остановиться, чтобы не волочить их тела по мощёной дороге.
— АХ ТЫ ЕБУЧАЯ КРЫСА! ТВОЯ ШЛЮХА-МАТЬ У ВСЕХ КОНЕЙ В ДЕРЕВНЕ ОТСОСАЛА! А У ТВОЕЙ СЕСТРЫ ПИЗДА ШИРЕ АМБАРНЫХ ВОРОТ!
Его начали избивать, даже когда големы уже двинулись в толпу и принялись разнимать людей своей нечеловеческой силой.
Один так и остался лежать на земле, рыдая. Тот самый, что осыпал мою спину обещаниями.
— Отпустите, ПОЖАЛУЙСТА! БУДЬТЕ ЧЕЛОВЕЧНЫ, МИЛ СУДАРЬ!
Опустив вязальные спицы, я на миг обернулся.
Раздражение было постоянным спутником при работе с такими типами, и в этот раз оно даже ощущалось не так остро. Я присматривал за ними всего второй день.