А в этом взгляде не было ничего. Ни желания. Ни смущения. Ни раздражения. Словно я предмет интерьера. Воздух. Пустое место. И именно от этого становилось по-настоящему страшно.
Быстро натягиваю на себя одежду. Я даже умудрилась чуть застирать свою розовую толстовку от пятен — какой-то жест автоматического контроля, словно от этого что-то зависит.
Приглаживаю волосы: я же заснула с мокрой головой, теперь похожа на домовёнка Кузю. Даже стрижка похожа. А расчески в ванной нет, ни одной. Продираю пряди пальцами, замираю у двери.
Выхожу на кухню. На столе стоит тарелка с простой едой: порция запечёного мяса, горка овощей. Рядом стакан воды. Ничего лишнего. Просто, но достаточно, чтобы поддерживать силы узника.
Сажусь, молча начинаю есть, хотя кусок не лезет в горло. Ещё и вся еда без соли. Но что-то подсказывает: лучше его не злить.
Слова срываются неожиданно, раньше, чем я успеваю их остановить:
— Скажите… как вас зовут? Можно любое имя, не настоящее. Просто… как к вам обращаться?
Со страхом смотрю на него, ожидая чего угодно. Он смотрит на меня молча. Глаза серые, как металл. Никаких эмоций. Может он и не человек вообще?
— Крест, — внезапно отвечает он. — Но лучше не обращайся ко мне. Не надо.
Холод по венам от этого имени. Точнее, прозвища. Очень подходит ему.
Я киваю, опускаю взгляд в тарелку. Продолжаю жевать картон. Именно так сейчас ощущается явно хорошая говядина.
И вдруг чувствую, как начинают капать слёзы. Прямо в тарелку. Без всхлипов, без слов. Просто текут. Я никак не могу их остановить. Боюсь поднять на него глаза. Давлюсь мясом, глотаю слёзы.
Он встаёт, подходит к шкафчику. Мгновение спустя на стол опускается коробка с салфетками. Без слов.
Он уходит с кухни.
Я сижу одна. Слишком прямая спина, как у школьницы на первом ряду. Пытаюсь проглотить кусок. Горло сжимается, будто туда засунули кулак. Поднимаю руку, вытираю щёку, удивляюсь, сколько слёз успело набраться. Салфетки. Он оставил мне салфетки.
Хватаю их, вытираю щеки досуха, тру почти стирая кожу. Хватить кукситься. Это не поможет. Надо быть хитрее. Надо обдумать план побега. Пусть лучше пристрелит меня при попытке сбежать, чем вот так покорно ждать своей участи.
И вдруг доходит: я одна на кухне.
Резко встаю. Подхожу к ящикам. Двигаюсь тихо, почти не дыша. Открываю один, другой… Есть. Столовый нож. Маленький, жалкий. Но всё равно это нож. Хватаю его и сую за пояс джинсов, прячу под толстовкой. Мгновенно сажусь обратно за стол, продолжаю есть.
Он возвращается. Я осмеливаюсь взглянуть ему в лицо.
— Пожалуйста… Крест. Вы… можно попросить расческу? — блею я, и в ту же секунду хочу врезать себе по лбу.