— Даже несмотря на блестящее разоблачение им этой крысы, Система решила устранить Креста. Их решение было единогласным. Но устранить идеальную машину для убийства не так просто. Он бы забрал с собой десятки наших людей. Поэтому я предложил Секции сделку.
Я медленно поднимаю на него пустой взгляд, не до конца понимая, о чём он говорит.
— Я пообещал им, что лучший киллер Системы добровольно выполнит самоликвидацию, — безжалостно продолжает Куратор. — А взамен потребовал гарантий для тебя. Мы выдаем тебе чистые документы, и Секция официально, без преследований выпускает тебя из страны. Билет в один конец для ничего не знающей девчонки — смешная цена за то, чтобы Крест без единого выстрела приехал на свою казнь.
Каждое его слово вонзается под ребра ржавым гвоздем. Влад променял свою жизнь на мою свободу. Это была официальная сделка с дьяволом.
— Твоя жизнь — это плата за его смерть, Лера, — Логинов хватает пухлый белый конверт и с силой впечатывает его мне в грудь. — Если ты сейчас выйдешь в город, ты нарушишь условия этой сделки. Уже к вечеру тебя не станет. И тогда всё, ради чего он сегодня сгорел заживо, превратится в прах. Ты обесценишь его жертву. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы он сдох просто так? Из-за твоей слабости?
Я закрываю глаза, и перед внутренним взором снова вспыхивает оранжевое пламя на дне ущелья. Меня бьет крупная дрожь. Логинов нашел единственное слабое место. Как бы я ни хотела умереть прямо сейчас, я не имею права перечеркнуть то, ради чего Влад отдал себя на растерзание Системе. Я у него в неоплатном долгу.
Логинов не даст мне умереть здесь. Хорошо. Я послушно отправлюсь в эту чертову Италию. А там, на чужом берегу, где меня никто не будет охранять и где нет никаких кураторов, я просто уйду в море. И мы будем с ним вместе, уже навсегда.
— Я поняла, — бесцветным, мертвым голосом отзываюсь я.
Логинов молча выходит из машины, забирает мой рюкзак и сопровождает меня в здание терминала до самой зоны таможенного контроля. Убеждается, что я отдаю паспорт пограничнику и прохожу рамки.
Я ни разу не оборачиваюсь, хотя знаю, что он стоит и смотрит мне вслед. Одной частью мозга я понимаю, что этот человек помогает мне. Но для меня он сейчас олицетворение этой самой Системы. Этой корпорации зла, которая отобрала у меня любимого.
Через час я сижу у иллюминатора, бездумно глядя в бескрайнюю синеву неба. Внутри меня всё выгорело, осталось только гулкое, пустое пепелище.
Но тело почему-то решает жить своей собственной, издевательской жизнью. В душе кровавая рана, но я просто не могу усидеть на месте. За первый час полета я уже в третий раз с трудом поднимаюсь с кресла, чтобы пойти в туалет.