— Зачем он так гонит? — шепчу я, не в силах оторвать взгляд от удаляющихся красных огней. — Он же разобьется…
Логинов молчит, его руки на руле сжаты до побелевших костяшек.
Внедорожник вылетает из очередного завитка трассы на прямую полосу перед самым крутым поворотом. Но вместо того, чтобы затормозить, Влад прибавляет газу. Я слышу, как ревет двигатель, даже сквозь закрытые окна нашей машины.
— Тормози! — кричу я, вжимаясь ладонями в стекло. — Господи, тормози же!
Но красные огни стоп-сигналов так и не вспыхивают. На бешеной скорости черный Рендж Ровер Спорт пробивает хлипкое металлическое ограждение и, словно в замедленной съемке, срывается с обрыва. Мой крик застревает в горле, превращаясь в беззвучный, задушенный хрип.
Время застывает, растягиваясь в одну бесконечную, пыточную секунду. Словно в замедленном кино вижу, как тяжелая черная машина отрывается от земли, зависая над пропастью.
А секунду спустя она взрывается прямо в воздухе.
Оглушительный грохот бьет по барабанным перепонкам даже сквозь закрытые окна седана. Ударная волна сотрясает воздух так, что наша машина мелко вздрагивает. Там, где только что исчез Влад, к ночному небу взвивается огромный, яростный огненный шар. Он освещает голые скалы зловещим оранжевым светом, пожирая тьму, пожирая металл, пожирая всё, что было мне дорого.
— НЕТ! — мой голос наконец прорезается, срываясь на дикий, нечеловеческий визг. — ВЛАД!
Лера
Я бью обеими руками по стеклу, не чувствуя боли, дергаю ручку заблокированной дверцы, пытаясь вырваться наружу.
— Пустите! Откройте дверь! — я оборачиваюсь к Логинову, мое лицо заливают слезы, я ничего не вижу из-за пелены перед глазами. — Он там! Ему нужно помочь! Господи, выпустите меня!
Но Логинов сидит неподвижно, как гранитное изваяние. Его профиль в отсветах пламени кажется мертвым. Он даже не смотрит вниз, на полыхающий остов внедорожника.
— Пристегнись, Валерия, — его голос звучит сухо и безжалостно, прорезаясь сквозь мой срывающийся плач.
— Вы не понимаете! Влад… он же там! Машина взорвалась! — я задыхаюсь от рыданий, колотя кулаками по спинке его сиденья. Меня трясет так, что зубы стучат друг о друга. — Пожалуйста… вызовите кого-нибудь! Сделайте что-нибудь! Он же сгорит!
— Уже сгорел, — ледяным тоном отрезает Логинов. Он включает передачу, и седан медленно, словно нехотя, трогается с места, сдавая назад от края смотровой площадки. — От такого не выживают. Успокойся и пристегнись.
Эти слова бьют наотмашь. Жестокие. Окончательные. Я с ужасом смотрю на этого монстра. Он не человек.