— Нет, — сказал Кайрен.
Она посмотрела на него почти с надеждой.
Но он продолжил:
— Мы называем правдой то, что ты сделала.
Селеста побледнела.
Кайрен вышел в центр круга. Ноэль стоял рядом с Ариной, и это, кажется, помогло Кайрену не сорваться в огонь. Он говорил ровно, но каждый звук ложился на камень как удар молота.
— Леди Селеста Морвент лишается права распоряжаться хозяйством замка, воспитанием детей рода, доступом к архивам, родовым расходам и внутренним приказам. Все её распоряжения за последние семь лет будут пересмотрены. Оствер отстранён до полного разбора счетов и проходов старого крыла. Любой приказ, подписанный от имени совета без моей прямой печати, с этого часа недействителен.
Оствер пошатнулся.
Селеста раскрыла рот.
— Ты не можешь.
— Могу.
— Совет не примет.
Кайрен повернулся к старшим.
— Совет годами принимал удобные доклады. Совет позволил говорить о моём сыне как о семейной проблеме. Совет не увидел холод в детской, пустые полки, исчезнувшие вещи, закрытую оранжерею и письма Миры, спрятанные от меня. С этого часа старые обязательства перед южной ветвью разорваны до пересмотра. Кто считает, что власть рода важнее жизни ребёнка, может покинуть мой дом до заката.
Тишина стала огромной.
Селеста прошептала:
— Ты разрушаешь Морвентов.
— Нет. Я наконец перестаю путать род с теми, кто привык говорить от его имени.
Кайрен повернулся к Ноэлю.
Арина почувствовала, как мальчик напрягся всем телом.
— Ноэль Морвент, — сказал Кайрен, и теперь голос его дрогнул едва заметно. — Мой сын. Признанный камнями дома. Наследник башни и огня. Не потому, что совет разрешил. Не потому, что твой дар нужен. Потому что ты мой ребёнок, и я должен был сказать это раньше.
Ноэль смотрел на него, не моргая.
Камни зала вспыхнули мягким золотом.
Не бурей.
Согласием.
Вейран дёрнулся в руках стражи.
— Вы пожалеете. Нижний огонь всё равно откроется. Без Эйрданов вы не справитесь.
— Возможно, — сказала Арина. — Но мы хотя бы начнём с того, что не будем открывать его ребёнком, которого никто не спросил.
Вейран посмотрел на неё с такой яростью, что Кайрен сразу сделал шаг между ними.
На этот раз Арина не стала возражать.
Иногда защита не была клеткой. Иногда она была просто плечом рядом.
Суд закончился не красивой точкой, а тяжёлым распадом. Стража увела Вейрана. Селесту проводили в её покои под надзором Ровены и двух стражников; сама Ровена выглядела при этом так сурово, что Арина почти пожалела тех стражников, если они вдруг решат проявить мягкость. Дарвен остался в зале с Роганом и старшими, споря уже не о судьбе Ноэля, а о том, как переписать решения, которые годами считались незыблемыми.