Арина проснулась в чужой постели с чужим кольцом на пальце и первым же движением поняла: если это сон, то у него отвратительное чувство юмора.
Потолок над ней был не белым, как в её съёмной квартире, а тёмно-серебряным, высоким, расписанным драконьими крыльями. Крылья тянулись от стены к стене, смыкались над кроватью и будто держали её в огромной каменной ладони. По карнизам мерцал приглушённый янтарный свет, хотя свечей она не видела. В камине напротив тлели угли, от них по комнате расходилось сухое тепло, пахло холодным камнем, дорогим воском, пеплом и чем-то терпким, незнакомым, похожим на запах грозы над железной крышей.
Арина не сразу села.
Сначала зажмурилась.
Потом открыла глаза снова.
Крылья остались.
Камин остался.
Огромная кровать с резными столбиками, тяжёлый бархатный полог, длинные зеркала в чёрных рамах, шкура какого-то невозможного зверя у подножия — всё это не исчезло, не расплылось, не превратилось в привычный шкаф с облупленной ручкой и стопкой вещей на стуле.
— Так, — сказала Арина хрипло. — Либо я умерла очень дорого, либо кто-то переборщил с декорациями.
Голос был не её.
Точнее, почти её — женский, низковатый после сна, но мягче, протяжнее, с непривычной хрипотцой на конце. Арина застыла. Медленно подняла руку к горлу. Пальцы коснулись тонкой кожи, прохладной цепочки и воротника ночной рубашки, такой тонкой и гладкой, что в обычной жизни она бы побоялась даже спросить цену.
Рука тоже была не её.
Белее. Уже в запястье. Пальцы длинные, ногти ухоженные, на безымянном — широкое кольцо из тёмного металла с алым камнем, в глубине которого словно мерцала искра.
Арина резко села.
Комната качнулась. Не от слабости — от ужаса, который встал за спиной и положил обе ладони ей на плечи. Она сбросила одеяло, босыми ступнями коснулась холодного пола и едва не вскрикнула: пол был не деревянный, не ламинат, не плитка, а настоящий камень. Под ним будто жила зима.
На стене справа висело зеркало в человеческий рост.
Арина подошла к нему медленно, как к приговору.
Из зеркала на неё посмотрела незнакомая женщина лет двадцати пяти — высокая, стройная, бледная, с тёмно-рыжими волосами, спутанными после сна, и глазами цвета старого янтаря. Красивое лицо, даже слишком красивое: тонкий нос, резкие скулы, губы, которые в спокойном состоянии выглядели так, будто их обладательница привыкла говорить неприятные вещи и ждать, что ей за это поклонятся.
Арина подняла руку.
Женщина в зеркале подняла руку.