— Да, миледи.
Пока они шли по коридорам, Арина пыталась собрать хоть что-то из обрывков мира.
Леди Элира Морвент. Жена лорда Морвента. Драконьи гербы. Замок. Бастард. Мальчик, которого, судя по всему, боялись за неё или от неё. Слуги, привыкшие к её жестокости или капризам. Муж, который ждёт к завтраку.
Прежняя Элира явно не была любимицей местного коллектива.
И теперь Арине предстояло жить в её теле.
«Главное — не паниковать», — сказала она себе.
Мысль была настолько бесполезной, что Арина почти пожалела, что потратила на неё силы.
Северное крыло встретило её другой тишиной. Если в жилой части замка всё было холодно, но богато, то здесь холод был уже не красивым. Коридор казался менее ухоженным, ковры тоньше, свет тусклее. В одном месте из стены тянуло сырым воздухом, под окном стояло ведро с тряпкой, забытое кем-то из прислуги.
Слуга остановился у простой деревянной двери.
Не резной.
Не гербовой.
Не похожей на дверь ребёнка в доме богатого лорда.
— Здесь, миледи.
Арина посмотрела на него.
— Свободен.
Он поклонился так быстро, будто его только что помиловали, и исчез.
Арина положила ладонь на ручку.
С той стороны было тихо.
Она постучала.
Ответа не последовало.
— Я войду, — сказала она.
И вошла.
Комната оказалась маленькой. Слишком маленькой для замка, где одна спальня могла вместить половину её прошлой квартиры. Узкая кровать, тяжёлый сундук, стол у окна, полка с несколькими книгами и деревянный дракон на подоконнике. В камине было пусто. Не холодно до ледяного ужаса, но достаточно, чтобы ребёнок в такой комнате просыпался с зябкими пальцами.
У окна стоял мальчик.
Лет шесть, может, семь. Тёмные волосы падали на лоб, худые плечи были слишком прямо сведены, как у взрослого, который давно понял: если будешь занимать меньше места, тебя меньше заметят. На нём была аккуратная, но старая куртка, рукава чуть коротковаты, воротник застёгнут до самого горла.
Он не повернулся сразу.
Арина сделала шаг.
Мальчик вздрогнул.
— Я ничего не трогал, миледи, — сказал он быстро.
Слишком быстро.
Слишком привычно.
Арина остановилась.
— А что ты хотел потрогать?
Он всё-таки повернулся.
Лицо у него было бледным, тонким, красивым какой-то тревожной, недетской красотой. Глаза — серые, с тёмным ободком, настороженные до боли. В них не было детского любопытства. Только ожидание удара, даже если ударом окажется слово.
— Книгу, — сказал он.
— Какую?
Мальчик покосился на стол.
Там лежала большая книга в чёрном переплёте. Поверх неё — тонкая полоска ткани с гербом Морвентов, будто книга была не предметом, а территорией.
— Родовую, — тихо сказал мальчик. — Мне нельзя.