Камень завизжал.
Не звуком. Болью.
Ноэль вскрикнул и прижал ладони к ушам. Кайрен подхватил его, а Арина рванулась вперёд, не думая о правилах круга, суде и собственном страхе.
Золотой свет пошёл рваными трещинами.
И в этих трещинах вдруг вспыхнула память.
Оранжерея.
Ночная. Мокрый блеск стекла. Женщина с тёмными волосами у чаши малого кристалла. Мира. Она держала письмо, лицо её было белым от усталости, но глаза горели. Перед ней стоял мужчина в плаще цвета мокрого железа.
— Ты не заберёшь его силу, Вейран, — сказала Мира в каменной памяти. — Даже если называешь это спасением.
В зале кто-то вскрикнул.
Вейран отшатнулся, но серебряная пластина всё ещё была в его руке.
Кайрен медленно поднял голову.
Арина увидела его лицо — и поняла, что сейчас перед ней не лорд, не муж, не мужчина, которому больно. Перед ней был дракон, только ещё в человеческой коже.
— Значит, — произнёс Кайрен тихо, — в ночь перед исчезновением Миры рядом с ней был ты.
— Значит, — произнёс Кайрен тихо, — в ночь перед исчезновением Миры рядом с ней был ты.
Вейран держал серебряную пластину слишком крепко. Так крепко, что пальцы побелели, а острый край оставил на коже тонкую красную черту. Он сам этого будто не замечал. Смотрел не на Кайрена — на светящуюся память, которая ещё дрожала над полом Большого зала: оранжерея, ночное стекло, лицо Миры, её поднятый подбородок и слова, после которых даже старые каменные драконы на стенах будто стали ниже к полу.
«Ты не заберёшь его силу, Вейран».
Арина не знала Миры. Не слышала её живого голоса, не видела, как она держала Ноэля на руках, не знала, как та улыбалась, когда выбирала синюю ткань для сына. Но в этой каменной памяти было столько отчаянной любви, что у Арины перехватило дыхание.
Ноэль стоял в руках Кайрена, бледный, с широко раскрытыми глазами.
— Это мама? — прошептал он.
Никто сразу не ответил.
Потому что ответ был слишком жесток: да, это мама. И рядом с ней стоял человек, который только что пришёл требовать тебя под свою защиту.
Вейран первым пришёл в себя.
— Память камня неполна, — сказал он резко. — Камни показывают обрывки. Образы. Страхи. Вы слышали одну фразу и уже готовы вынести приговор?
— Тогда продолжим, — сказал Кайрен.
Он повернулся к Ноэлю, и Арина увидела, как ему даётся это движение. В нём боролись отец и лорд. Отец хотел унести сына прочь, закрыть его от всего, чтобы ни один чужой голос больше не касался его боли. Лорд понимал: если сейчас спрятать Ноэля, Вейран и Селеста снова назовут это удобным сокрытием правды.
Кайрен опустился перед мальчиком.