Лука молчал. Это было подозрительно и почти пугающе. Обычно он вился рядом, отпуская едкие замечания по поводу моего почерка или отсутствия логики, но сейчас он затаился в углу, приняв вид бесформенной тени. Я понимала: он боится меня трогать. Мое обещание дать ему возможность «кошмарить» греховодников подействовало на него как запах свежей крови на акулу.
Он ждал. Он был воплощением предвкушения. «Кошмарить» — слово из другого времени, но оно идеально подходило. Я не хотела, чтобы он просто пугал. Я хотела, чтобы он выжигал из них саму возможность убивать, растлевать, мучить, оставляя на месте души лишь пепел и ужас. Я встала, чувствуя, как хрустят позвонки, и пошла варить кофе. Кухня в этой квартире была верхом прогресса, но даже она казалась мне сейчас неуютной.
Сна не было, была лишь звенящая ясность ума, подстегнутая кофеином и злостью. Я решила, что жертв для Луки буду искать через Алексея. В управлении полно дел о таких тварях, которых закон не всегда может достать, или достает слишком мягко. Убийцы, насильники, те, кто калечит жизни ради забавы… Вот их я отдам Луке. Пусть он доведет их до поседения.
Но как выведать у Алексея эти дела? Привязать их к делу «фарфоровых наследников»? Нет, нельзя. Это уведет следствие в сторону, а время сейчас — самый дорогой ресурс. Мне придется действовать тоньше.
Когда я вышла в коридор, чтобы выплеснуть остатки кофейной гущи, я увидела девчонку — прислугу из этого дома, которая старательно натирала паркет. Она выглядела заспанной и испуганной моим внезапным появлением.
— Послушай, — я окликнула ее, и она вздрогнула. — Сходи в трактир на углу. Принеси мне завтрак. Что угодно сытное. И не забудь забрать себе сдачу, — я протянула деньги, и та с радостью принялась вытирать руки о передник. Потом быстро кивнула и испарилась, а я вернулась в комнату и негромко позвала:
— Лука. Хватит косплеить тень, выходи.
Он появился мгновенно. Кажется, еще никогда он не материализовался так резво. Его полупрозрачная фигура в нелепом сюртуке возникла прямо передо мной, и в глазах-угольках плясало нетерпение.
— Зовешь, хозяйка? Неужели нашла кого-то, кто заслуживает моего… особого внимания? — он потер ладони, и этот звук напомнил мне шелест сухой кожи змеи.
— Сначала быт, — отрезала я. — Мне нужна кухарка. Но не на полный день. Пусть приходит на пару часов утром, готовит, прибирает и уходит. У нее должен быть ключ. Но мне нужна такая, которая не будет совать свой длинный нос в мои бумаги и чьи уши не будут улавливать звуки наших диалогов.
Лука буквально просиял. Если бы бесы могли мурлыкать, он бы это сделал. — О, Аннушка! Твое желание — мой приказ, особенно если оно ведет к комфорту, в котором я так нуждаюсь! Я уже все разведал. Есть тут одна особа, живет в трех домах отсюда. Марфа Степановна. Она вдова, молчалива как могила, потому что сама слегка… с приветом на почве чревоугодия. Она готовит так, что ангелы на небесах начинают пускать слюни. И, что самое важное, она видит в людях только их аппетит. Твои чертежи на стенах она примет за выкройки для новых платьев, а меня… ну, меня она вообще не заметит, если я не буду красть у нее пирожки прямо из-под носа.