Он начал описывать Марфу Степановну с таким жаром, будто она была его первой любовью. Рассказал, как она впадает в транс при виде хорошего куска говядины и как смешно подергивает носом. Я прервала его словоизлияния.
— Довольно. Пиши адрес. Хотя нет, диктуй, я запишу. Я записывала имя и координаты, и поймала себя на мысли, что с таким помощником мне не нужен никакой интернет. Все базы данных, сплетни города, адреса и характеристики — всё это было в голове у этого саркастичного существа. Я представила, сколько времени у меня ушло бы на поиски кухарки в этом времени: объявления, рекомендации, бесконечные смотрины… А тут — один запрос, и готово. Я едва сдержалась, чтобы не сказать ему «спасибо».
Баловать беса благодарностью — плохая стратегия.
Вскоре вернулась девчонка с тяжелой корзиной. Запахло чем-то божественным. Мясо в горшочке, еще шкворчащее в густом соусе, два огромных куска грибного пирога, исходящие ароматным паром, и ледяной морс. Я села за стол и начала есть. Тишина в комнате прерывалась только стуком моей вилки и… странным чавканьем со стороны подоконника.
Лука, принявший вполне осязаемый вид, с энтузиазмом поглощал свой кусок пирога. Его щеки раздувались, а на губах блестело масло. Я отложила вилку и внимательно посмотрела на него.
— Слушай, Лука… Я все хотела спросить. Как это работает? Ты можешь жевать этот пирог, чувствуешь его вкус, поглощаешь калории… Но при этом ты не можешь открыть проклятую дверь без моей помощи? Или передвинуть стул, когда я прошу? Лука проглотил огромный кусок и вытер рот рукавом, ничуть не смутившись.
— О, дорогая, это вопрос частоты и вибраций! Понимаешь, еда — это тоже энергия. Особенно такая… греховно вкусная еда. Когда ты даешь мне разрешение, когда ты сама погружаешься в удовольствие от жизни — а покупка этой квартиры и этот завтрак и есть чистейшее удовольствие — ты как бы «заземляешь» меня. Твое грехопадение в сторону комфорта дает мне плотность. При помощи твоих желаний я начинаю слышать не только твои мысли, но и память людей вокруг. Вот так я и узнал про соседа сверху. Я чувствую их похоть, их голод, их мелкие страстишки. Они для меня как маяки в тумане.
Он снова потянулся к морсу. Я взглядом намекнула, что тоже на него рассчитываю
— Но двери… Двери — это материя, лишенная жизни. У них нет желаний. Чтобы повернуть ключ, мне нужна твоя воля, направленная на действие. А вот чтобы напугать человека до икоты — мне нужна только его собственная гниль. И раз уж мы заговорили об этом… Когда пойдем на охоту? Я чувствую, как в городе зреет столько прекрасных, сочных грехов!