— Неужели мой наряд так неуместен для визита в Управление, Алексей Петрович? Мне казалось, город празднует солнце, и я решила последовать его примеру. Но вы, я вижу, чем-то очень обеспокоены?
Алексей мгновенно посерьезнел. Осуждение в его глазах сменилось привычной тревогой, которая в последнее время стала его постоянной спутницей. Он оглянулся на двери Управления, потом осторожно взял меня за локоть и отвел в сторону, к тенистой части улицы.
— В больницу привезли еще одного юношу, — шепнул он, и голос его дрогнул. — Из семьи Обольских. Восьмой. Все те же симптомы, Анна Львовна. И что самое страшное… он пока еще в сознании. Пытается что-то сказать, но изо рта только этот странный свист. Как у Андрея в ваш первый день.
Я замерла, чувствуя, как холодный пот пробегает по спине, несмотря на жару. Восьмой. Ритм дыхания в моей голове участился, словно невидимый метроном прибавил ходу.
— Нужно ехать туда сейчас же, — сказала я решительно.
— Подождите, — Алексей удержал меня. — Там сейчас… небезопасно для вас. Ротмистр, и даже сам… Победоносцев уехали в Градскую прямо из кабинета. Больницу закрыли для всех. Даже сестер милосердия из других отделений не пускают. Выставили караул. — Он понизил голос до едва различимого шепота. — Мне кажется, наверху углядели в этом опасность для короны. Речь ведь идет о наследниках известных, пусть и бедных фамилий. Все аристократы в панике. Говорят, о заговоре, об отравлении… Но вы ведь тоже видели их дыхание? — он посмотрел мне прямо в глаза, и я увидела в них не просто страх, а глубокое, экзистенциальное потрясение. — При чем здесь аристократы и их интриги? Это… это чертовщина какая-то, Анна Львовна. Я смотрю на них и понимаю: медицина тут бессильна. Я бы им попа туда лучше привез! С кадилом и святой водой!
Я смотрела на него с широко раскрытыми глазами. Алексей — человек дела, сугубо рациональный следователь, который еще вчера рассуждал о редких инфекциях и особенностях климата, теперь говорил о чертовщине и попах. И если даже он, не знающий ничего о мире бесов и ритуалов, почувствовал запах серы, значит, дело было совсем дрянь. Шансов на естественное объяснение больше не оставалось. Это была весточка с «родины» Луки.
Лука тем временем перестал кривляться. Он замер, принюхиваясь к воздуху, и его лицо приобрело хищное, сосредоточенное выражение.
— Алексей, — я коснулась его руки, стараясь говорить спокойно. — Скажите мне честно… Есть ли в управлении такие дела, которые… ну, застряли? Не потому, что улик нет, а потому, что от них у опытных жандармов мурашки по спине бегут? Такие, где виновных вроде как нет, или их невозможно привлечь по закону за недостаточностью доказательств?