Алексей вздрогнул от моего вопроса. Он явно не ожидал такого поворота.
— Е-есть… — промямлил он, сбитый с толку. — Но зачем вам это сейчас, Анна Львовна? Нам нужно думать о мальчиках, о Наденьке…
Я сделала глубокий вздох, стараясь придать голосу оттенок светской печали и усталости.
— Именно потому, Алексей Петрович. Мне нужно отвлечься. Понимаете, я постоянно думаю о Наденьке, о ее несчастном брате, о матушке их… Это невыносимо. Если я буду заниматься только этим, я сойду с ума. Мне нужно переключить мозг на что-то другое, на сухую работу с фактами в других делах. Помогите мне, прошу вас.
Алексей посмотрел на меня с сочувствием. Моя ложь была более- менее правдоподобной — молодая женщина, раздавленная горем и тяжелой, разбивающей ее сердце работой, ищет спасения в рутине. Он не мог знать, что я ищу «корм» для своего беса, чтобы тот не вздумал полакомиться моей собственной душой от скуки.
— Есть пара дел, — медленно произнес он. — Они мои, и они не закрыты. В них есть вещи, которые я не решился вносить в официальные протоколы. Одно… одно я могу вам показать. Там речь о человеке, который… впрочем, сами увидите.
— Значит, вы приехали сюда не только по делу Наденьки и этих детей? — вдруг спросила я, догадавшись по его интонации.
Алексей горько усмехнулся и, кажется, хотел сплюнуть на мостовую, но вовремя вспомнил о моем присутствии.
— Я приехал по делу, но вы же понимаете, как устроена служба. На меня тут же свалили всё, что висело мертвым грузом годами. Раз уж я здесь, то вот мне папка в зубы. Вы простите, что так выражаюсь при вас, но зол сегодня премного… Пара жандармов до сих пор следят за теми адресами, но толку… — он махнул рукой.
— Идемте, — я решительно направилась к дверям Управления. — Я только гляну. Мне правда нужно… отвлечься. А вы мне потом, когда удастся, покажете личное дело этого восьмого мальчика? Обольского?
— Попробую, — вздохнул Алексей, открывая предо мной тяжелую дубовую дверь. — Но предупреждаю, Анна Львовна: то, что вы там увидите, сна вам не добавит.
— Поверьте, Алексей Петрович, — ответила я, переступая порог прохладного, пахнущего бумагой и дисциплиной здания, — сна в моей жизни и так не осталось.
Лука скользнул за мной, довольно потирая ладони.
— Слышала? «Не решился вносить в протоколы»… Обожаю таких следователей. Они всегда самое вкусное оставляют на десерт. Ну что, Анна, пойдем посмотрим, кого мы будем сегодня…?
Я ничего не ответила. Мой взгляд был прикован к широкой спине Алексея, который вел меня вглубь архивов, не подозревая, что ведет саму смерть под руку с ее верным слугой.