Допив воду, Гюнна вытерла рукавом синюшный рот и повернула голову сначала в сторону Эйрика, а затем внимательно осмотрела каждого из детей Сигрид.
Когда она заговорила, голос звучал глухо и тихо, а внутри все еще клокотала жидкость:
— Корт извел моих детей. Я изведу его род.
Эйрик опередил Магнуса. Последний полагал, что двигаться Гюнна будет неуклюже и неспешно, но она с неожиданной прытью кинулась вперед, на девочку с младенцем, вероятно, найдя в ней самую легкую мишень. Однако Эйрик ловко наступил ей на юбку, и покойница, споткнувшись, рухнула на пол с таким грохотом, будто весила как дюжина баранов. В один прыжок Эйрик оказался в углу, где дети справляли нужду, и, схватив ведро, выплеснул его содержимое на спину драугу. Магнус инстинктивно отскочил назад, чтобы на него не попали нечистоты. Он не терпел никакой грязи на коже или одежде, отчего не раз становился предметом шуток в семинарии. Даже под угрозой смерти больше всего Магнус опасался испачкать свой плащ.
Вонь в бадстове встала неимоверная, а Гюнна завопила так отчаянно, словно на нее выплеснули горячую смолу. Вскочив на ноги, она стала хлопать себя руками — так люди пытаются стряхнуть шальную искру. Покойница вышибла дверь, отступая, и хотела броситься наутек, но Эйрик схватил ее поперек талии и повалил. Хотя он встал коленями прямо ей на грудь, а руками крепко вдавил запястья в землю, было видно, сколько сил надо, чтобы удержать драуга. Гюнна сопротивлялась так яростно и выла так безумно, что Магнус на мгновение даже забыл о смраде, который исходил от ее тела. Она пыталась укусить Эйрика, пнуть его, отбросить от себя и все всхлипывала: «Печет, печет», словно моча причиняла ей настоящую боль.
— Платок давай! — рявкнул Эйрик.
Магнус замешкался и не сразу вспомнил, что спрятано у него под кофтой. Белизна засияла во тьме, как если бы нитями для платка служил отраженный от снега лунный свет. Эйрик одной рукой выхватил ткань из рук приятеля — для этого ему пришлось отпустить запястье Гюнны. Покойница уже потянулась, чтобы схватить его за горло, но замерла, уставившись на платок. Чистота его завораживала, притягивала взгляд. Странно, что накануне Магнус не нашел в нем ничего примечательного — просто аккуратная вещица, сотканная руками, знавшими толк в кропотливой работе…
— Красота какая, а? — ухмыльнулся Эйрик, тяжело дыша после драки. — Что скажешь? Вот и синяки тебе прикрыть в самый раз.
Гюнна бережно коснулась полотна пальцами с короткими грязными ногтями, прикрыла глаза, потерлась щекой о белую материю. Эйрик позволил ей завладеть одним концом платка, а затем зачерпнул горсть жирной весенней земли и размазал ее по другому краю. На это было так больно смотреть, что Магнус коротко вскрикнул вместе с Гюнной.