— Рада, что сгодился, преподобный. Я приготовила нам коней.
Магнус был слишком уставшим и разбитым, чтобы спрашивать, куда они направляются. Лауга вывела из стойла черного коня Эйрика, его пегую кобылку и собственную высокую и хорошо сложенную лошадку. Магнус сначала подсадил в седло Лаугу, воспользовавшись возможностью прикоснуться к ее колену, и только потом запрыгнул сам. Они покидали хутор бок о бок, так рано, что никто из работников, кроме пастуха, еще не поднялся с постели. Кони, все еще сонные, шли вялым пыльным шагом, низко опустив головы к самой земле.
Они двигались на север, к хутору, где жила замученная Гюнна — озлобленная, нелюбимая соседями. Любила ли она Корта? Тосковала ли по его визитам длинными одинокими вечерами?
— Что мы хотим найти у Гюнны? — спросил Магнус. В голове его плавал вязкий туман — отличная почва для видений самого неприглядного толка. Приходилось глаза держать широко открытыми и время от времени поглядывать на Лаугу, чтобы освежиться и не дать себе познакомиться с будущим раньше, чем оно наступит.
— Не хотим, но найдем, — мрачно хмыкнул Эйрик. — Печально, что Гюнна не пожелала договориться.
— Благородно с вашей стороны, преподобный, было сперва попытаться урезонить драуга. — Лауга улыбалась так странно, что неясно было, шутит она или говорит всерьез.
Эйрик таким вопросом задаваться не стал:
— Я просто довольно ленив, дитя мое. Не люблю тратить попусту свою силу, если можно обойтись словами. К сожалению, иногда слов недостаточно.
— Погоди, — нахмурился Магнус, — откуда ты узнала, что там был драуг?
Он не смог вспомнить, где была Лауга, когда они с Эйриком покинули ее дом, но в бадстове Сигрид ее совершенно точно не было. Может, конечно, она скрывалась неподалеку и заметила, как Гюнна подходит к дверям. Весьма неосторожно с ее стороны разгуливать по ночам, зная, что во тьме поджидает опасность!
Лауга сконфуженно пожала плечами и отвела взгляд.
Эйрик громко и неучтиво хохотнул:
— Для духовидца, мой друг, ты поразительно непрозорлив. Мы имеем дело с чрезвычайно наблюдательной молодой особой…
Дом Гюнны выглядел так же печально, как и раньше. Наверняка это место навевало тоску, даже когда в нем кто-то жил. Нищета и ежечасная борьба за выживание изматывают даже тех, кто наблюдает за этой борьбой со стороны, не участвуя в ней. Гюнна прожила одинокую жизнь, полную боли и обид. Возможно, Корт был единственным, кто проявлял к ней доброту, да и то лишь в корыстных целях.
На подступах к хутору лошади встали как вкопанные, и все, кроме коня Эйрика, отказались идти дальше. Казалось, их пугает сама земля. Пришлось спешиться. В молчании троица отыскала в сарае старый заступ с проржавевшим полотном. Магнус уже догадывался, что именно они отыщут в маленькой делянке за домом, где рос любисток и тимьян. Он принялся копать сам, потому что сидеть в бездействии казалось невыносимым.