Стоило ей переступить порог дома, как ноги перестали гудеть, а нервозность улеглась. На душе наступил штиль. В доме она заметила безуспешные попытки прибраться: часть записей была сдвинута в угол, а всю посуду Эйрик сложил рядом с очагом. Ткацкий станок с заготовкой нового полотна стоял у окна.
В бадстове горело несколько ламп с ворванью. В котелках над огнем кипела вода и готовилась наваристая мясная похлебка. Диса опустилась на постель и скинула ботинки. Ноги у нее покраснели, кожа на пальцах сморщилась.
— Вы не устали? — спросил Эйрик, подбрасывая в очаг сухие водоросли.
— Устала, конечно! И мой Вереск утомился. Или вы думали, что я могу прошагать бог весть сколько и потом тут викиваки плясать? Ноги-то гудят!
Это было правдой. После того, как она преодолела последний рубеж и наконец уселась, икры свело судорогой от холода. Эйрик улыбнулся и взял ее ступню в свои большие горячие руки. Диса пискнула от неожиданности. Преподобный осторожно промял замерзшие ноги, и под его сильными пальцами плоть разогрелась и успокоилась. Невольно она вспомнила, как те же самые руки хватали и стискивали ее, точно хотели раздробить каждую косточку. В этот раз они дарили облегчение.
— Должен принести свои извинения за это мальчишество…
— Ну, вы вложили в него немало труда. Как и я в ту кофту.
— Расскажите, зачем вы ее связали? Честно.
Промяв и согрев одну ногу, Эйрик взялся за вторую. Он подсел ближе, уложил ступню себе на колено и надавил пальцами на середину так, что по всему телу девушки прокатилась волна тепла. Смотрел Эйрик при этом Дисе в лицо, позволяя рукам делать свое дело.
Она поерзала на месте, подбирая слова:
— Сначала я хотела, чтобы вы в меня влюбились. Я думала, что с помощью супружеской травы этого несложно добиться. Потом поняла, что так все равно ничего не выйдет, и забросила эту мысль, а в усадьбу кофту привезла случайно. Потом вы меня, как обычно, разозлили и я решила, что хоть раз, но сделаю так, чтобы…
Она замолчала. Он все понял.
— А вы почему молчали, преподобный? Честно.
— Я не знал, что писать. Сперва хотел предложить вам стать моей женой, но понял, что это никуда не годится. Я старше вас на десять лет. У меня всего-то и есть, что маленький дом, ветхая церковь, корова да пара овец.
Диса откинулась на кровати и засмеялась. Уютно трещали сухие водоросли в очаге.
— Да уж, негусто… А юбку мне зачем соткали?
— Сначала ваша история. Вы обещали.
Она прикрыла глаза. Пастор принес ей теплые носки — большие и пушистые, как облачка из овечьей шерсти, — налил в миску немного мясной похлебки и плеснул в кружку аквавита.