— Когда-то не так давно, — начала Диса, — бонд по имени Торбьёрн из Стоксейри зарезал трех козлят. Они постоянно забредали на его поле, и Торбьёрна начало это раздражать. Его брат, Торстейн, предупреждал, что дело добром не кончится, и как в воду глядел. Аккурат на Рождество Торбьёрна навестил маленький кривой уродец по имени Кювлунг. Он заявил, что козлята приходились ему родными детьми и так он это не оставит. В отместку Кювлунг похитил жену Торбьёрна, и бонд, как ни пытался, не сумел ее вернуть. А год спустя Кювлунг принес Торбьёрну свое дитя, что прижил с его женой. Уж не знаю, что там были за чары, но младенец привязал к себе мужчину похлеще родного ребенка. Торстейн убеждал брата отрубить девчонке голову, но Торбьёрн и помыслить об этом не мог. Девочку назвали Мойрхильд. Постепенно она выросла в некрасивую девушку. Странности у нее начались довольно быстро — у бонда стали пропадать один за другим овчары, — но Торбьёрн не придал этому значения. Когда же Мойрхильд достигла возраста невесты, к ней посватался священник из соседней деревни…
Эйрик достал из мешочка на поясе свою трубку и медленно ее раскурил. Дисе он предложил понюшку табака.
Чихнув несколько раз и выпив аквавита, девушка продолжила:
— Мойрхильд вышла за него замуж. А спустя некоторое время Торстейн обнаружил племянницу на скалах, где она доедала голову своего мужа. Тогда он взял топор и убил ее. Вот так-то.
— Печальная история, — отметил Эйрик. — Как думаете, почему она его убила?
Диса улыбнулась. Аквавит согревал внутренности и горячил кровь.
— Этого не знаю, преподобный. Но у нас в деревне каждый ребенок знает, какие слова Мойрхильд сказала Торстейну, когда он ее нашел. Она сказала: «Ни одна жена не знает так хорошо своего мужа, как я знаю своего. Ведь я распробовала его до последнего кусочка».
Рука Эйрика, лежащая рядом с ее ступней, напряглась, а взгляд замер на ее лице. Диса подалась вперед. Теперь ее было не обмануть спокойным и расслабленным выражением лица.
— Ни одна жена не узнает своего мужа так хорошо, как я буду знать своего. — Ее голос осип после прогулки на ветру или от волнения, которое она пыталась скрыть.
Очень медленно Эйрик обхватил пальцами ее щиколотку и повел руку выше, сдвигая юбку. Диса легла на спину и попыталась дрожащими пальцами развязать завязки, но пастор остановил ее. От его близости сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот взорвется.
— Не спешите, — посоветовал Эйрик.
И она не стала спешить. Все происходило совсем не так, как тогда, в усадьбе аульвов. Эйрик не мял ее и не заламывал. Напротив, он двигался так медленно, что ей хотелось пришпорить его пятками, как старую лошадь. От него пахло мятой и табаком, а от нее — сухими травами, мясной похлебкой и аквавитом. «Неплохой получился бы ужин», — подумала она и засмеялась собственным мыслям. Так смеются люди, которые точно знают, что дальше все будет хорошо. Его тело было горячим, словно он наглотался углей, а ее — мягким как воск.