От Стоксейри до Вохсоуса нужно было идти целый день. Летом она бы проделала этот путь вдоль побережья с удовольствием, лишь остановилась бы пару раз, чтобы подкрепиться и полюбоваться на блестящие дельфиньи спинки в воде. Но декабрьским утром погода была сырая и мрачная. Диса не сомневалась, что без труда преодолеет разделяющее их расстояние и в такую хмарь, но опасалась, что подошвы ботинок пропустят сырость.
Вереск покорно брел за ней, неся на спине собственный обед. Ресницы его слиплись от мокрого снега, а на гриве блестели растаявшие снежинки. Когда Диса садилась верхом, ее укачивала мягкая поступь коня. Шум моря служил ей колыбельной с самого рождения, и, двигаясь по знакомой тропе, она ощущала себя спокойной и собранной. Думала только о том, как бы засветло добраться до устья Эльвюсау, где река сливается с морем, и успеть на паром. Временами она снова спешивалась и шла пешком — идти было легко и приятно. Юбка согревала ноги и придавала им силы.
Один паромщик отказался переправлять девушку вместе с лошадью, зато второй, взглянув на Дису, согласился немедля, точно ждал именно ее. В пути он расспрашивал, живут ли на другой стороне у девушки родственники, ждет ли ее там семья. «Скоро и узнаю», — коротко ответила она, скармливая Вереску сено.
Оказавшись на другом берегу, Диса снова села верхом и пустила коня мягким шагом. Она ни о чем не думала и ничего не загадывала. Быстро стемнело, распогодилось, на небе высыпали мелкие свежие звезды. Она наслаждалась нежной ночью и поглаживала Вереска по шее, чтобы он не занервничал в темноте. Только когда девушка разглядела очертания церкви, маячившей впереди, она поняла, что дорога подходит к концу, но совсем не устала, не хотела ни есть, ни спать.
Мягко шумело озеро Хлидарватн, слабо светилось окошко пасторского домика. Диса спешилась. Шаги ее становились все медленнее. Тревожно и устало вздыхал за ее плечом Вереск. Наконец она остановилась перед дверью.
Отчего-то ей стало страшно. Она выросла на историях о чудищах, проглатывающих целые галеоны, о людях в тюленьих шкурах и отвратительных водяных, что видят сквозь предметы и человеческие чувства. Чего же она теперь испугалась? Девушка постучалась трижды, и преподобный Эйрик открыл. Все это время он ждал на пороге. Наверняка у него была заготовлена парочка-другая остроумных замечаний, но Диса его опередила.
— Пока я шагала вдоль побережья, — сказала она вместо приветствия, — меня не покидала одна забавная история, которую рассказывают в наших краях. О женщине по имени Мойрхильд. Если впустите меня и отведете Вереска на конюшню, я вам ее расскажу.