Незадолго до Рождества — того самого, когда повар в Скаульхольте готовил знаменитую форель, запеченную с гвоздикой, — в день зимнего солнцестояния один из проезжавших мимо бондов передал Дисе подарок из Вохсоуса. Это был мягкий сверток из грубой ткани, перевязанный веревкой. Нечего было и спрашивать, кто его прислал. Поблагодарив посыльного, Диса вернулась в дом и долго стояла посреди бадстовы, гадая, что прячется под оберткой. Может, Эйрик пожелал вернуть ей остатки проклятой красной кофты?
Но внутри лежало аккуратно свернутое добротное сукно. Когда девушка взялась за края и расправила ткань, в руках у нее оказалась длинная теплая юбка с красной вышивкой по подолу. Шерсть была мягкой и гладкой, как кошачья спинка, а вышивка искрила колдовством. Человек, приславший юбку, даже не скрывал, что заклял свой подарок, и рассчитывал, что поймет это и Диса.
— Любопытная вещица, — отметил Арни, заходя в бадстову. В последние несколько дней он был необычайно оживлен.
Беззлобно цыкнув на младшего, Диса все смотрела на юбку, будто ждала, что та сама расскажет, что делать дальше. Это месть за красную кофту? Вдруг сукно зачаровано так, что у нее отнимутся ноги или она начнет плясать, пока не упадет замертво? А может, будет норовить задрать юбку перед каждым встречным? Последняя мысль вызвала у нее усмешку.
Нет, не стал бы преподобный так мстить! На хуторах о нем судачили: не угодишь пастору из Вохсоуса — быть беде. Но Диса знала, что это не более чем сплетни. Эйрик мог выглядеть грозным, но настоящего зла в нем было не больше, чем браги в кружке у пьяницы. Да и пожелай он причинить Дисе вред, не дал бы понять, что юбка зачарована.
Она положила ее на кровать и несколько раз провела пальцами по вышивке. Та ли это нить, из которой была связана алая кофта? Если так, это означало, что он сохранил подарок. Диса представила себе, как Эйрик ткет ей юбку. Камни-грузила пощелкивают, болтаясь под станком, а он напевает себе под нос, полностью уйдя в работу. Наверняка ему нравилось смотреть, как из ничего появляется нечто, как из нитей рождается полотно.
Отбросив последние сомнения, Диса велела братцу отвернуться и натянула юбку, туго завязав ее сбоку. Постояла, прислушиваясь к ощущениям, а затем расхохоталась во весь голос. По ногам, от ступней до бедер, побежало тепло, как если бы они отогрелись после мороза. Подошвы сами попросились в путь. Диса отправила Арни седлать выносливого Вереска, надела самые крепкие свои башмаки, плащ и шапку, взяла посох, который братец иногда использовал для опоры, и покинула дом.