Магнус с Лаугой устроили праздничный ужин в честь благополучного рождения сына и желали видеть Дису в качестве своей гостьи. Перед тем как спуститься, она зачем-то захватила с собой мешок с родильным скарбом. Убеждала себя, что просто хочет, чтобы все было под рукой, но сама знала, что причина в другом.
В зале, где проходило торжество, играла чудесная музыка, горели свечи. Магнус с Эйриком сидели за длинным столом, заставленным яствами, и вели оживленную беседу. Муж аульвы совершенно оправился от мучений и выглядел счастливым и слегка пьяным. Сама Лауга в новом платье с изящной вышивкой нянчила новорожденного, лежа на кушетке и обложившись маленькими подушками. Рядом дремал ее старший сын, имени которого Диса не могла вспомнить.
Стараясь не смотреть на Эйрика, Тоурдис присела рядом с аульвой и взглянула на малыша. Выглядел он бледноватым, но чего еще ожидать после таких родов… Магнус вскочил со своего места, чтобы подвинуть ей стул, и рассыпался в благодарностях за спасение жены.
— Мы назвали его Харольдом, — сказала Лауга. — Спасибо тебе. Мы оба могли умереть.
— Это точно. — Диса показала крошечное расстояние от большого пальца до указательного: — Вы были вот настолечко от смерти.
Сказав это, она потянулась за едой, потому что была решительно настроена попробовать каждое лакомство за этим столом. Несмотря на приближающуюся зиму, в доме аульвов подавали экзотические фрукты, сочившиеся ароматной влагой, и мелких жареных птиц, чьи косточки так приятно обсасывать.
— У нас есть поверье, что, если роды не идут, нужно позвать человеческую женщину. Ее прикосновение поможет разродиться, — заметила Лауга.
— Тебе помогло не мое прикосновение, а мое мастерство.
— Давно ты стала этим заниматься? — подал голос Эйрик.
Он говорил с дружелюбным интересом, как если бы они расстались только вчера. Это Дису разозлило. Больше года не давал о себе знать, мучил ее надменным молчанием, а теперь, видите ли, решил узнать, когда она обучилась бабьему ремеслу!
— Да вот решила скоротать время, пока ждала от вас весточки, преподобный, — огрызнулась она.
— Приход отнимал все мое время. — Это было таким неуклюжим враньем, что, кажется, сам Эйрик смутился.
— О, ну слава богу, мы все выяснили! А то я уж испугалась, что вы просто струсили.
Еда неожиданно показалась ей безвкусной, а вино кислым. Она встала из-за стола, поблагодарив хозяев усадьбы, и вышла из трапезной — с видом гордым и самостоятельным, как ей хотелось думать.
Очутившись снаружи, где бушевали ветры, Диса тут же пожалела, что покинула теплую залу с вкусной едой. Но во дворе горели жаровни, так что даже без плаща холода не чувствовалось. От мягких по-кошачьи шагов за спиной мурашки пробежали по позвоночнику, но Диса все равно не повернула головы, пока Эйрик не поравнялся с ней.