Паудль повел Дису вдоль торговых лавок, стараясь избегать мест, откуда выплескивались нечистоты или звучала брань. Диса, как и он сам, выросла на хуторе, так что и нечистот, и брани в ее жизни было едва ли меньше, чем в его, но приумножать их в такой погожий летний денек не хотелось. Над головами кричали чайки, поблизости гремели бочки, шумело море.
— Слышала о смерти вашего отца. Соболезную. Помогаете брату на хозяйстве?
— Эйрик стал пастором, — неохотно ответил Паудль. — Он живет сейчас в Вохсоусе, но его церковь находится в Стрёнде. Мы нечасто видимся.
Со старшим братом у Паудля были сложные отношения. Разница между ними составляла всего два года, но иногда Паудлю казалось, что лет двадцать. Эйрик вечно витал в своем мире и древними сагами интересовался больше, чем родами у овец или ценой на соль. Он мог назвать все созвездия на небосклоне, но простые хозяйственные вопросы ставили его в тупик.
Когда отец умер, старшего брата тоже не было рядом. Он тогда служил младшим пастором у Йоуна Дадасона и как раз уехал в Сельфосс, где местные жаловались на внезапно объявившегося драуга. В Арнарбайли Эйрик появился лишь за несколько минут до того, как Магнус испустил дух. Его конь был весь в мыле: хозяин знал, что отец умрет, и гнал как безумный, чтобы успеть попрощаться. И все равно не успел.
Паудль тогда сам себе не хотел признаться, что злорадствовал. У Эйрика всегда находились более интересные дела, чем грязная и неблагодарная работа по уходу за больным. А у смертного одра отца он, значит, решил побыть героем и утешителем… С тех же пор, как Эйрик отправился в Стрёнд, сменив богатый хутор на скромное пасторское хозяйство, отношения между братьями окончательно разладились. Они изредка писали друг другу, Эйрик навещал мать, но даже в эти визиты ощущения родства между ними не появлялось.
— А что вы делаете здесь, йомфру? — спохватившись, что слишком долго молчит, поинтересовался Паудль. — Ваш брат где-то неподалеку?
— Я приехала в Эйрарбакки с подругой и ее отцом, пастором Свейнном. Люблю, когда приплывают корабли, вот и напросилась за компанию. Мы с Сольвейг гуляли вдоль лавок и потеряли друг друга из виду.
Меньше всего Диса была похожа на потерянную. Паудль мог поверить, что подруг разделила толпа, но ведь в этом случае одна должна разыскивать другую: искать глазами, вытягивать шею, выкрикивать имя…
— Куда же направилась ваша подруга?
— Туда, куда и все, — девушка пожала плечами и кивнула в сторону проныры, который драл глотку, пытаясь заставить народ поднять его проклятую бочку с аквавитом. Но Диса была права: охочих до бесплатной выпивки нашлось много. Толпа окружила матроса плотным кругом, и ряд желающих никак не скудел.