Сигрид нахмурилась:
— Я выросла с семью братьями. Сестры у меня отродясь не было, преподобный.
Как верно предсказал Эйрик, Лауга отыскалась на берегу моря. Она сидела на мокром камне рядом со скалой, покрытой зеленоватым мхом, и в задумчивости курила трубку, рассматривая воду. На ней был синий плащ, застегнутый под самым подбородком на серебряную пряжку. Солнце золотило распущенные волосы, а на тонкой руке поблескивало увесистое кольцо. Заметив Магнуса, она приветственно помахала ему рукой и предложила понюшку табака в изящно вышитом мешочке. Чихать в присутствии Лауги Магнусу не хотелось, поэтому он достал свою трубку и тоже с удовольствием ее раскурил, присев на камень рядом. Их окружило ароматное облако, которое подхватывал ветер и, распотрошив на мелкие обрывки, носил над водой, пока не превращал в едва заметные лоскуты. Ближайшие камни покрыл осклизлый узор из зелени, и Магнус разглядывал его с любопытством, оттягивая мгновение, когда надо будет начинать разговор.
Впрочем, первой заговорила все равно Лауга:
— Ты сам догадался или не обошлось без подсказки?
Магнус хмыкнул и раздосадованно покачал головой, признавая собственную оплошность:
— Для духовидца я поразительно непроницателен, как говорит Эйрик. Это правда. Духовидцу и не нужно быть проницательным. Мы так привыкли полагаться на свое чутье, что уверены: если нет видения, то нечего и приглядываться. В свое оправдание могу сказать, что я никогда не встречал никого из аульвов.
Лауга улыбнулась кокетливо и обхватила губами мундштук:
— Мы перебрались в Рейкьянес совсем недавно. Мой покойный муж был священником. Месяц назад он умер, и я вызвалась найти пастора для нашего прихода.
— Мечтала переманить преподобного Одда, признавайся?
Она засмеялась, и Магнус вспомнил, как мягкие волны ее смеха омывали его после их coitus. Он обнял ее одной рукой за плечи, и Лауга не отстранилась.
— Там, в вашей стране, есть солнце и море? Или ваш мир за скалой темен и мрачен, как сама преисподняя?
Она фыркнула, и ее смешок отозвался где-то в глубине его груди.
— У нас есть солнце и море, но они другие. Если хочешь, можешь увидеть все своими глазами, преподобный Магнус.
Шум волн и крики чаек баюкали их размышления. Плащ Лауги показался Магнусу совсем тонким, не способным защитить от ветра. Ему хотелось укутать ее, обернуть в теплую шаль и уберечь от всего холода этого мира. Он уткнулся носом ей в макушку и взглянул на белые барашки волн, что подкатывались почти к самым ступням.
— Эйрик спрашивал тебя, что ты хочешь в обмен на белый платок. Что ты ответила?