– Вот скажи мне, Любаш, почему ты решила напиться? – вопрос звучит вроде строго, но то, что Семён сейчас улыбается, уверена на сто процентов.
А мне становится ещё хуже. Стыд накрывает с такой силой, что мне охота себя придушить.
– Если ты надеешься притвориться спящей, ну или мёртвой то я могу тебя воскресить. – Теперь голос Ветрова звучит в опасной близости от моего лица.
Боже, не хватало ещё, чтобы он меня сейчас целовал. Быстро закрываю рот одной ладошкой, за что получаю поцелуй в её тыльную сторону рука, и слышу хриплый смех, от которого по телу снова бегут мурашки. Только эти предатели теперь бегут в сторону Ветрова, размахивая всем подряд и трусы срывая на ходу.
– Люба, если ты меня стесняешься, то поздно, – сквозь тихий смех говорит Семён. – Я теперь с уверенностью могу сказать, что видел тебя в любом состоянии. И у нас выхода только два: либо смерть, либо ЗАГС.
– О нет, – бормочу я в ладонь. Приходит осознание того, что я лежу под одеялом голая. А если я голая, но без Ветрова рядом… – Меня стошнило при тебе? – спрашиваю осипшим голосом, чуть ли не рыдая.
– Ну что ты, милая. Я успел донести тебя до душа, – снова хохочет Семён, видимо, получая удовольствие от моего состояния.
– Заткнись, Ветров, – чуть ли не плачу я. – И вообще, это всё ты виноват. Все вы.
– Знаю, Любаш, – отвечает Семён, а чувствую, как он гладит меня по рукам и волосам, будто ищет там что-то. Мозги, что ли? Так нет их там, пропила все. – Но давай ты сейчас выпьешь чудо водички, что стоит на тумбочке, а после я тебе покажу дом.
– Какой дом? – резко открываю глаза и зажмуриваюсь от яркого света, но шок мой не уходит.
Сквозь белые пятна перед глазами пытаюсь проморгаться, и к стыду теперь добавляется ещё и паника. Это не квартира Ветрова. Я прекрасно помню, как там всё расположено.
– Ветров, скажи мне, что я не у тебя дома, – прошу я его, только сейчас понимая, что он сидит передо мной в одних домашних штанах и с голым торсом.
На его губах играет лукавая улыбка, а в глазах…
– О Боже, – чуть ли не вою в голос.
– Мяу, – снова подаёт голос Ральфик, и я наконец-то замечаю несчастное животное, которое сидит рядышком на пустой половине кровати и смотрит на меня, как мне кажется, осуждающим взглядом.
– А что здесь делает Ральф? – спрашиваю тихо, потому что, если сейчас начну говорить громче, чувствую, распла́чусь.
– Тебе в подробностях рассказать или можно конечную информацию? – спрашивает Семён, раздражая меня своей улыбкой. Бросаю на него, как я надеюсь, злобный взгляд, но получаю только ещё более громкий смех. – Ты сказала мне, что если мы его оставим, то Лара его кастрирует. А этого допустить нельзя, так как ты очень хочешь понянчить маленьких Ральфиков. Поэтому пришлось забирать это чудовище.