– Всё-таки лучше вызвать врача, – произношу я, наблюдая, что Мирона скручивает. – Серый.
– Да не нужен мне врач, – рявкает этот упёртый баран, но Серый уже выходит. – Я проглядел. Виноват. И на кладбище тогда, когда Глаша плакала над могилой Димки, стоял и принимал все её слова как пощёчины. Если бы я был тогда с ним, может быть, он до сих пор был бы жив.
– Мироша! – В кабинет забегают Галина Митрофановна и мама. Обе бледные, но решительные.
– Всё хорошо, – отвечает Мирон жене и переводит взгляд на меня. – Кизил тогда долго в больнице лежал. Знаю точно, что он так не мог ходить. А после он исчез. Кто-то говорил, что их семья переехала. Но куда – неизвестно.
– Сынок, прекращайте, – взмолилась мама. – Зачем ворошить прошлое. Из этого ничего хорошего не получится.
– Это прошлое, мама, само начало ворошить нас, – отвечаю я, злясь. – И почему-то я уверен, что этот Кизилин Андрей, сын того самого Кизилина. Одно только не сходится, возраст у него больно молодой.
– А ты думаешь, детей можно рожать только в двадцать? – задаёт вопрос мама.
– Я не думаю, но… – Меня сбивает с мысли одна догадка. – Мама, а ты откуда знаешь о Кизилиных?
– Я? – переспрашивает мама нервно. – Я училась с Машей, которая вышла замуж за этого урода, – с тяжелым вздохом отвечает она. – В девичестве она была Корыстова.
– Да вашу же мать! – рявкаю, заставляя женщин подпрыгнуть от испуга. – Ну, так что, Мирон Борисович, вам до сих пор ваш сосед кажется самой лучшей партией для дочери?
– Шеф, – в кабинет вбегает запыхавшийся Серый. – Позвонили ребята из ГАИ. Кизилина нашли на просёлочной дороге. Он попал в аварию. Вырезают сейчас из машины. Но живой.
– Значит, добегался. – говорю зло. – Один?
– Нет, – вздыхает Серый. – Девка эта, с завода, с ним была. Но она не выжила.
– Осталось только дядюшку навестить теперь, – говорю, а у самого кулаки чешутся.
В голове полный хаос. Желание всё бросить и поехать к Любе настолько сильное, что приходиться себя силой заставлять думать о том, что если сейчас не решить всё по горячим следам, то потом придётся начинать всё сначала.
Так что, родная моя, подожди немного. Я скоро приеду и посмотрю в твои глазки, а после накажу за твою выходку. Ты смотри, сбежать решила от меня!
***
Я не понимаю себя. Не понимаю, и всё тут. Вроде ничего не произошло сверхъестественного, чего бы я не могла ожидать, но всё же.
Вчера полдня телефон не переставал светиться, но я не горела желанием разговаривать ни с кем. Вечером уже пересмотрела сообщения и пропущенные вызовы. Мне звонили все кому не лень: мама, Глеб, Люба, даже папа набрал несколько раз. От Аллы пришло сообщение, что она доехала до своей тётки, и просьба никому не говорить, где она. У неё ситуация похуже будет, а она сбежала. Да и я тоже не лучше.