Но у меня оправдание: мне нужно было подумать. Ну и поплакать. Боже, я забыла, когда так много плакала. Да после смерти Сашки я вообще почти не плакала. Всё переносила в себе. А с этим Сквозняком только и ловлю себя на том, что хочу порыдать. Как будто первый раз замужем.
Беру телефон и снова проверяю пропущенные. Глеб написал несколько сообщений. Звонил пару раз. Люба оставила голосовые. Но от Ветрова нет ни одного звонка. Поехал, вероятно, решать образовавшееся недоразумение.
Набираю Ольге Ивановне, интересуюсь, как у них идёт работа. Вроде утро, но кафе моё никто не закрывал. Она уверяет меня, что с Ирочкой они справляются. Обещаю ей подойти к обеду и, отключившись, начинаю собираться.
Ещё ночью я решила, что нужно сходить на могилку к мужу. Может, он что подскажет? Боже, какая же ты дура, Люба. Но кто мне что скажет? Одеваюсь потеплее и выхожу на улицу. Такси уже ждёт. Пока еду на кладбище, понимаю: впервые я так сильно нервничаю. Впервые боюсь посмотреть на чёрно-белую фотографию Саши и сказать ему, что хочу быть счастлива здесь и сейчас. Хочу быть счастлива с мужчиной, который, вероятно, даже не оценит всего того, что я хочу ему отдать. Но ведь в моём возрасте уже не жалко, так ведь? Сын вырос. Квартира есть. И даже любимая работа есть. Можно и счастье испытать напоследок. Кто знает, сколько нам отмерено?
Такси останавливается возле местного кладбища. Молча рассчитываюсь и выхожу. На улице морозно, но так тихо, будто сама природа ждёт чего-то. Вдыхаю несколько раз и прохожу через ворота. Киваю местному дедушке-сторожу, который здесь работает сколько я сюда хожу, и иду между ровных рядов могил.
Мне всегда было больно приходить сюда. Всегда давила обстановка. Но сегодня я боюсь. Боюсь и боли больше не чувствую. Подхожу к кованой оградке и смотрю на мраморный памятник.
– Ну, здравствуй, Саш. Как ты тут? – спрашиваю на автомате. – А я вот… – И давлюсь словами. Не могу дальше вымолвить ни слова.
Просто смотрю на улыбающегося мужа и не могу сказать ничего. Дерзкий взгляд, будто подталкивает меня, но я боюсь. Не знаю, сколько стою так, но в какой-то момент понимаю, что уже не одна. Поворачиваю голову и вижу папу. Он стоит в нескольких шагах от меня и смотрит так внимательно, что я теряюсь.
– Так и знал, что здесь будешь, – тихо говорит папа, и меня прорывает.
Первый всхлип вырывается сам собой, а дальше уже не могу себя остановить. Папины руки прижимают к пахнущей горьковатой полынью груди, так как куртка у папы нараспашку. Слёзы уже не остановить.
– Эх ты, Люба, Люба, – вздыхает папа, поглаживая меня. – Чего раскисла, дочь? Ну что у тебя, мир закончился на этом Ветрове, что ли? Другого найдём.