– Не называй его так, – шепчу я, протягивая руку к коту, и глажу его по голове.
– Ладно, – отвечает Ветров, а дальше мне в руку ложится бутылка с водой. – Выпей и пойдём смотреть дом. Тебе нужно ещё придумать, как родителей здесь будешь встречать.
– Ветров, вот скажи мне, зачем ты так делаешь? – спрашиваю, совершенно не понимая этого мужчину.
– Ну как тебе сказать? – Семён опускает голову, но я вижу, как дёргаются его скулы. – Вчера я узнал, что я и все мои друзья долбодятлы краснокнижные. – Он произносит эти слова, а я прикрываю глаза, чтобы не сгореть от стыда окончательно. Так как я помню, когда говорила эту фразу, и тогда я была ещё трезвой. – Также я чуть не набил морду другу, который пытался помочь одной из вашей троицы. Но вот вы почему-то решили, что он хочет её обидеть. – И я начинаю догадываться, о ком идёт речь. – После мне пришлось развозить вас по домам. И ты знаешь, три пьяных баб… женщины в машине – это круче, чем полная жопа, что творится у меня на заводе последние дни. – Вот вроде и серьёзные вещи говорит Ветров, но улыбается, а мне становится всё хуже и хуже. – Ах да, чуть не забыл. Ты сказала, что я самый сексуальный мужчина в твоей жизни, но мудак я редкостный, поэтому быть мне без секса год.
– Мама дорогая, – простонала я себе в ладошки, закрывая лицо.
– Ты пей водичку, Любаш. И пойдём, я тебя свожу в душ. Вдруг ты передумаешь насчёт годовалого целибата, – с хрипотцой произносит Семён и начинает затягивать меня к себе на руки.
– Отпусти меня, Семён, – прошу я со слезливыми нотками в голосе.
– Поздно, Люба, нас с тобой повязала твоя пьянка, мордобой и Ральф.
Чувствую, как Семён целует меня в висок, а после сам открывает бутылку с водой и протягивает мне.
Молча пью и понимаю, что вкуснее ещё ничего не пробовала. Вода заканчивается быстро, но мне становится легче.
А дальше всё происходит слишком быстро, чтобы мой отравленный спиртами мозг смог быстро среагировать. Губы Семёна накрывают мои, нежно дотрагиваясь сначала до уголков, а после проходясь по ним языком. Руки залезают под одеяло, под которым я до сих пор голая. От его ладоней исходит жар, который запускает по моему телу импульсы удовольствия. Как же хорошо.
– Семёшка, ты что, ещё спишь? – звучит незнакомый женский голос, а дальше раздаётся визг. – Ой, мама дорогая!
– Ой, – пищу и я, резко подхватывая одеяло, которое сползло с меня, и накрываюсь с головой.
– Мама, – стонет Ветров, который оказывается накрыт под одеялом вместе со мной.
– Я пошла… да… – слышатся нервные короткие слова. – Да… пошла я… кофе? – звучит тихий вопрос.