– Ну, вроде жива-здорова. Даже не похудела, хотя могла бы, – говорит Лара, пробежавшись по мне взглядом, а после подталкивает Аллу внутрь, оттесняя меня. – Заходим.
Лара закрывает дверь за собой и, прислонившись к ней спиной, смотрит на нас двоих.
– Ну что, бабоньки, мохнатый нестерильный зверёк подкрался незаметно? – вроде её слова звучат вопросом, но что-то, мне кажется, ей сейчас тоже несладко. – Предлагаю попросить твою Ирочку, Люб, подогнать нам кофейку и сесть потрындеть.
– Боже, Лара, что за слова? – спрашивает шепотом Алла. – Ты где их нахваталась?
– У Тамары, – хмыкает Лара и потирает виски. – Давай, Люб, организуй нам посиделки.
Разворачиваюсь к телефону и, набрав Иру, прошу, чтобы она нам сделала кофе и зашла к Ольге Ивановне, попросила у неё выпечки для нас.
Через десять минут мы сидим с дымящимся кофе и всё так же молча смотрим друг на друга. А в воздухе прямо витает куча вопросов, и вот чувствую, что у некоторых даже будут ответы.
Тяжело вздыхаю и, открыв один из ящиков своего стола, достаю оттуда небольшую бутылочку коньяка, наливаю по несколько капель в каждую чашку.
– Для храбрости, девочки, – проговариваю я, но бутылку не прячу, оставляю на столе.
Мы молча берём чашки и делаем по глотку. Горячий напиток с коньяком попадает на язык и сразу же запускает целую цепочку ощущений. Горьковато-древесный вкус начинает согревать. И внутри будто становится теплее. Только сейчас понимаю: я себя накрутила уже до такого предела, что просто начала замерзать.
Поднимаю глаза на девочек и вижу, как у Аллочки трясутся руки с чашкой кофе. Она поднимает её к губам и делает ещё один глоток, а после ещё один и допивает всё. Отставляет чашку и, закрыв лицо руками, начинает плакать.
– Ну, зашибись, что? – вздыхаю я, поднимаясь со своего места.
Я подхожу к Аллочке и обнимаю её. Глажу её по волосам, прижимая к груди. Но от её отчаянного рыдания у меня всё сворачивается в узел. Из-за кого она так плачет, спрашивать не нужно, и так понятно. А вот что же произошло?
Перевожу взгляд на Лару, которая сидит на диванчике, и вижу, как по её щекам текут слёзы. Ручьями текут. Лара кусает губы, чтобы не заплакать в голос, всегда так делает, но слёзы прятать не может.
И почему мне именно в этот момент кажется, что мои проблемы какие-то мелочные и ненастоящие?
Лара допивает одним глотком кофе, подходит к столу, берёт бутылку коньяка и наливает в пустые чашки уже чистый напиток, подходит к нам и отдаёт мне в руки одну, а вторую держит сама.
Алла же просто уткнулась мне в грудь и плачет. Я чувствую, что у меня уже кофта промокла, но молчу и продолжаю прижимать её к себе одной рукой. Заглядываю в чашку, поднимаю взгляд к Ларе и пытаюсь ещё держать себя в руках. Лара же в этот раз чокается со мной и тихо шепчет: