Я положил золотую марку в нишу и прикрыл доской. Поднявшись, наступил на неё ногой и убедился, что она плотно встала на место. Идеально. И как только собрался вернуться в основное помещение, чтобы разобрать сумку с рынка, как раздался грубый, нетерпеливый стук в дверь.
«Сегодня я прямо нарасхват», — подумал с лёгкой иронией, и на лице сама собой расплылась усталая улыбка. Сделав глубокий вдох и стряхнув с себя остатки напряжения от визита таинственного гостя, я направился открывать.
Улыбка замерла на моих губах, едва распахнул дверь.
На пороге стояла женщина лет сорока, вся сжатая в комок бешенства и горя. Она была в поношенной одежде из грубой домотканой шерсти. Лицо было бледным, осунувшимся и залитым слезами. Она прижимала к груди небольшой свёрток, из грязной тряпки свисала чья-то тонкая, безжизненная лапка.
Я знал, что увижу ещё до того, как женщина развернула тряпку дрожащими пальцами. Внутри лежал маленький, тощий зверёк, похожий на помесь хорька и белки, с пушистым полосатым хвостом. Шерсть зверька была тусклой, глаза закрыты, а крошечный ротик приоткрыт. Он был мёртв.
— Убийца! — выкрикнула она. — Как ты мог⁈ Ты убил Пушка!
— Я… простите, я не понимаю, — наконец я выдавил слова, чувствуя, как по спине побежали мурашки.
— Не понимаешь⁈ — она бросилась вперёд, тыча свёртком мне в лицо. — Несколько дней назад моя доченька принесла к тебе своего друга! Своего Пушка! Она все свои сбережения отдала, а ты… что ты с ним сделал? Что⁈
Она всхлипнула, но ярость тут же вернулась, ещё сильнее.
— Сегодня утром Пушок умер из-за твоего лечения! Убийца! Ты обещал его спасти!
Её крики разносились по улице. В дверях и окнах соседних лачуг начали появляться зеваки. Люди выходили и присоединялись к растущей у лавки толпе. Шёпот, сначала невнятный, становился громче.
— … опять этот выродок…
— … зверей мучил, а теперь и вовсе убивает…
— … выгнать его надо из района!..
— … сжечь лавку!..
Женщина, ободрённая поддержкой, зашлась в истерике:
— Да! Он убийца! Пусть убирается отсюда! Пусть проваливает! Он — позор своих родителей, позор всего района!
Я стоял и не мог пошевелиться. В груди всё сжалось в тугой комок. Кошмар. Животное явно лечил прежний хозяин тела, но мне-то что делать? Факт оставался фактом — зверя принесли в эту лавку, и он умер после «лечения».
Толпа гудела, народ вокруг меня собирался в тесное кольцо и зыркал с ненавистью. Я заметил, как несколько мужчин начали медленно пробираться вперёд. Ситуация накалялась и могла перерасти во что-то очень плохое, а я стоял, не зная, что ответить — любые оправдания звучали бы жалко и фальшиво.