О, эти слова задевали меня, но я слышал в них отчаяние и безысходность, поэтому решился на отчаянный шаг, о котором утром даже подумать не мог.
Я отступил на шаг, расправил плечи и сказал так громко и властно, как только мог:
— А ты, Борк, уже забыл, КЕМ БЫЛИ МОИ РОДИТЕЛИ⁈
Трактирщик замер, не успев захлопнуть рот.
— Лучшими целителями зверей во всей столице! — продолжил я, вкладывая в голос всю силу убеждения, на какую был способен. — И кто, если не я, их сын, их кровь и плоть, унаследовавший их знания, — я ткнул себя пальцем в грудь, — смогу помочь твоему зверю там, где другие опустили руки⁈ Так возьми же себя в руки! Прекрати слушать сплетни про то, что я «убийца»! Вспомни о своём друге, и позволь мне помочь ему!
Между нами повисла пауза. Борк таращился на меня огромными глазами. Ярость сошла с его лица, теперь он смотрел на меня со смятением и болью.
И тут раздался спокойный голос одного из мужчин у камина.
— Слушай, а ведь я помню этого парнишку! Не так давно скандал возле его лавки был. Гард рассказал, что он — мужчина кивнул в мою сторону, — в Лесу зверя спас. Сам жизнью рисковал, но вытащил зверушку. А Гарду верить можно — слов на ветер не бросает.
Услышав это, Борк будто споткнулся о невидимую преграду. Вся его агрессия и напряжение разом пропали, он пошатнулся, схватился за край стойки, чтобы не упасть, и тяжело опустился на табурет.
Затем он медленно повернул голову в тёмный угол за стойкой, где на полу стояла большая плетёная корзина. Трактирщик долго смотрел туда мутным взглядом, а потом обратился ко мне.
— Ладно, — прошептал он. — Сегодня вечером приду к тебе в лавку.
Он сделал паузу, сглотнув ком в горле.
— А сейчас… — он махнул рукой в сторону кухни, не глядя. — Мальвина! Собери ему еды.
Из проёма кухни тут же появилась рыжеволосая служанка. Она кивнула, бросив на меня быстрый, оценивающий взгляд и исчезла обратно.
Борк тяжело поднялся, будто на него взвалили мешок с камнями.
— А мне нужно отдохнуть, — пробормотал он, не глядя ни на кого, и, пошатываясь, скрылся в тёмном проёме.
Я остался стоять у стойки, не испытывая того удовлетворения, которого ожидал. Через несколько минут служанка вернулась с объёмным свёртком из грубой ткани.
— Держите, — сказала она, протягивая его. — С вас три медяка.
Я отсчитал монеты, взял свёрток и кивнул служанке.
— Спасибо.
— Не за что, — она пожала плечами, а потом добавила уже намного тише: — Удачи вам с Граймом. Он хороший.
Сказав это, она отвернулась и принялась вытирать стол, показывая, что разговор окончен, а я пошёл на улицу под палящее солнце, прижимая к груди свёрток с едой