Опасности, ошибки и разочарования никуда не денутся. Я не знал, что ждёт меня дальше, но теперь у меня было то, чего не было раньше, — моё начало. И завтра я хочу сделать ещё один шаг.
Впервые за всё время в новом мире я проснулся в чистоте.
Лежал на свежих простынях и вдыхал запах вымытого пола и полевых цветов на подоконнике. Потянувшись, я ощутил приятную тяжесть в мышцах после вчерашних трудов и встал. Босые ноги коснулись прохладного пола. Открыл ставни: свет и свежий воздух ворвались в комнату, и я вдохнул полной грудью.
Выйдя во двор, я, как обычно, умылся колодезной водой и пошел в главный зал. Люмин уже проснулся и умывался лапкой. Его огромные глаза вопросительно смотрели в мою сторону — надо его накормить. Вот только все запасы кончились, а мне хотелось угостить его чем-то свежим и сочным, а не просто травой со двора, да и самому неплохо было бы подкрепиться
Единственным местом, где можно быстро раздобыть и то, и другое, была таверна «Свистящий кабан».
Стоило лишь подумать о ней, как в памяти всплыло лицо трактирщика, вечно хмурое и злобное, а следом рассказ деда на рынке о том, что его зверь серьёзно заболел и никто не хотел браться за его лечение.
Ледяной ком сжался под рёбрами. От зверя все отказались, и теперь он медленно угасал, а его хозяин вынужден каждый день наблюдать за этим, бессильный что-либо изменить.
Как можно было оставить его без помощи? Я прекрасно понимал чувства трактирщика. В прошлой жизни много раз видел глаза хозяев, которые приносили своих питомцев на последний приём. Видел, как надежда гаснет, сменяясь всепоглощающей болью и пустотой. О чём вообще можно было думать, когда твой друг, часть твоей жизни, умирает у тебя на руках?
Борк ходил злым не потому, что был скверным человеком от природы. Он сходил с ума от невысказанной боли, а ко мне не мог обратиться из-за моей репутации «звериного убийцы», потому что для него это всё равно, что предать своего питомца. Он скорее бы умер сам, чем привёл ко мне своего больного друга.
Однако… Я хотел ему помочь совсем не из-за желания потешить собственное самолюбие. Это мой профессиональный долг, глубоко въевшегося в душу за десятилетия работы. Я не мог пройти мимо. Если был хоть малейший шанс спасти жизнь зверьку, нужно постараться его использовать.
Я сделаю всё, что смогу, чтобы этот угрюмый измученный человек мне поверил. Пора отправляться. Подойдя к клетке, я протянул руку. Люмин тут же прильнул к прутьям, потеревшись щекой о пальцы.
— Потерпи немного, дружок, — прошептал я, почесав его за ухом. — Сейчас раздобуду нам завтрак. И, возможно, сегодня у нас будет гость.