Боль накрыла резко, ударив в виски. Я застонал и с трудом открыл глаза. Мир расплывался, словно его накрыли мутной пеленой. Надо мной были тёмные деревянные балки, затянутые серой паутиной. Моргнул и попытался понять, где нахожусь — это место совсем не походило на знакомую палату с белым потолком.
Минуту назад я стоял под ярким светом операционных ламп. Тихий гул аппаратуры смешивался с испуганными взглядами молодой пары и трепетным, крошечным тельцем на стерильной салфетке. Они позвонили за полночь, их голоса срывались от отчаяния. Котёнок молодой пары лежал без движения и едва дышал. Я не смог отказать — никогда не мог. «Не волнуйтесь, всё будет хорошо», — сказал тогда, искренне веря в свои слова. Мне всегда казалось, что смерть можно обмануть, если действовать быстро и точно.
Я успел. Спазм, разрыв, кровотечение… Операция была сложной, но я справился — сердечко котёнка забилось ровнее, дыхание стабилизировалось… Улыбнулся измождённым хозяевам, почувствовав знакомое, тёплое удовлетворение. И тут же в глазах потемнело, привычный гул клиники превратился в далёкий шёпот, мир накренился. Последнее, что увидел — пол собственной ветеринарной клиники, неумолимо несущийся навстречу…
А потом…
Я резко дёрнул головой, отгоняя обрывки мыслей. В ушах звенело. Попытался собраться и понять, где нахожусь и что вообще происходит.
Попытка встать обернулась приступом головокружения. Я пошатнулся, едва не рухнув обратно, и инстинктивно вцепился в волосы — длинные, сальные, чужие. Голова гудела. Опираясь на дрожащие руки, всё же поднялся и огляделся.
Я оказался в просторном, но до отвращения грязном помещении. Комната была прямоугольной, с низким потолком. Стены из грубого камня местами обнажали обвалившуюся штукатурку. В центре возвышался внушительный деревянный стол — широкий, крепкий, покрытый глубокими царапинами и слоями засохших пятен. Его вид, напоминавший одновременно и операционный, и разделочный, вызвал холодок внутри.
Вдоль стен громоздились полки и стеллажи, заваленные хламом: склянками, свёртками грубой ткани, пучками сухих трав, обрывками верёвок и кожи. В одном углу ржавели несколько пустых клеток, в другом едва тлел очаг, над которым висел почерневший котёл. Бледный лунный свет, проникавший сквозь единственное маленькое окно, смешивался с жёлтым пламенем масляной лампы.
В глубине виднелись два проёма: широкая дверь, ведущая… в неизвестность, и узкий тёмный коридор. Но моё внимание приковал царящий вокруг беспорядок — повсюду валялись пустые бутылки, кувшины и горшки.