Я быстро вынес во двор маленький самовар с водой — тот самый, что, как и шашка, после посещения схрона Студеного у меня в закромах очутился. Пока кипятил воду, размышлял об этой истории. Получается, науку боя перенял Семен Феофанович от предков своих. А они в свою очередь обучились у выученика Алексея Прохорова. Выходит, умение то обратно в наш род возвращается вот таким замысловатым образом.
Странно, что сам Феофанович об этом не обмолвился. Хотя как-то он поминал добрым словом Алексея Прохорова, но тогда в детали не вдавался. Зато он неустанно твердил, чтобы шашки родовые я берег пуще всего.
Надо у деда вызнать, почему он Феофановича отпетым назвал, да еще и Ермаком. Причем тут мастер боя из станицы на Кавказе и легендарный Ермак Тимофеевич? С этими мыслями я подхватил пыхтящий самовар и понес в дом.
— Добре, — дед взял в руку кружку с крепко заваренным чаем.
— Ну, дед, поведаешь, чего обещал?
Он, никуда не торопясь, отпил из кружки, прокашлялся и начал:
— Отпетыми, Гриша, тех казаков называли, которых живых отпели. Бывало такое, когда задание больно сложное брату нашему выпадало. И всем понятно было — и командиру, что приказ давал, и самому казаку, — что вернуться с него почти невозможно.
— Смертники, что ли? — спросил я.
— Угу. По существу — да. Отправлялись они на такое дело, понимая, что оно для них последним будет. Но по-другому порой никак нельзя. Надо, к примеру, забраться в лагерь неприятеля и командующего их от жизни избавить. Ну, сам понимаешь, вернуться обратно шансов почти нет. Или в глубоком тылу врага, скажем, что-то сделать. Да много разных случаев на войне, бывало, — он вновь приложился к чаю.
— Так вот, Гриша, тех людей, что уходили, по сути дела, на смерть, батюшка отпевал еще живых, до выхода на задание. Ну а тех, кто волею Господа нашего да благодаря умению своему вернуться смог, потом и называли отпетыми.
— А какое задание, дедушка, Семен Феофанович выполнял?
— А вот этого, внучек, я не ведаю. Можешь у него спросить — коли решит, сам расскажет. Понимаешь, бывают на войне такие задания, о которых никто знать не должен. И расспрашивать не принято. Хотя с тех пор годов уже немало минуло, авось и поведает. Ежели неймется узнать — так его и поспрошай.
— Добре, дедушка. А Ермак-то почему? Я вот про Ермака Тимофеевича только знаю, а Туров почему Ермак?
Дед улыбнулся.
— А потому, Гриша, что Ермак — это как бы и не имя. Ранее так казаков называли, что смерти искали в бою со своим врагом и только в этом жизнь свою видели. Такое бывало, когда, к примеру, погибала вся семья от набега или еще как, а сам казак новой семьи не заводил. Он бросался в самые страшные сечи, рисковал и искал смерти с шашкой наголо. Вот и Семен Феофанович наш тоже Ермак. Правда, врагов, что повинны были в смерти семьи его, он уже давно извел. И так с тех пор и не завел новой. А теперь уж — старость.