Казачонок 1861. Том 4
Глава 1
Покой нам только снится
Я поднял глаза к звездному небу. Ночная дорога до Горячеводской закончилась у ворот правления, казалось, можно было хоть на время выдохнуть. Но не тут-то было. Атаман Клюев словно вылил на меня ушат холодной воды, сказав о гибели штабс-капитана Афанасьева, на встречу с которым я, собственно, и ехал сюда из Волынской.
Да, 1861 год начался, как и предсказывал в сочельник мой дед Игнат Ерофеевич Прохоров, — совсем не просто. Сначала эти ряженые в солдатскую форму клоуны, оказавшиеся на поверку обычными варнаками, которых по «хлебным» местам расставлял пятигорский «авторитет» Студеный. А теперь вот и эта новость.
Не знаю почему, но только сейчас, когда замаячила реальная возможность больше никогда не увидеть Афанасьева, я понял свое настоящее отношение к нему. Это было не просто уважение к старшему по званию — скорее как к старшему брату или боевому товарищу.
Он и ко мне относился по-особенному. Да и сам факт: за все мое пребывание в теле Григория Прохорова именно этот человек из облеченных властью, если не считать Строева и Клюева, единственный действительно болел за защиту Отечества, а не за собственный карман.
Андрей Павлович был готов поставить на кон не только карьеру, но и жизнь, выполняя свой долг. Ни много ни мало, а приходилось ему наступать на пятки очень влиятельным особам. Тот же граф Жирновский, потом хозяин «заводов, газет, пароходов» Рубанский.
И вот — можно сказать, допрыгался. Начав в голове прогонять последовательность событий, я мог предположить, что Афанасьев накопал что-то серьезное, думаю, как раз на Рубанского. И зачем-то к делу хотел подключить меня, но его перехватили по дороге в Пятигорск.
По большому счету похожий ход уже делал Жирновский неподалеку от своей усадьбы под Георгиевском. Сам граф благодаря мне сейчас кормит червей в одном из горных ущелий в нескольких дневных переходах от Волынской. Но есть еще и множество других игроков, которые последовательно действуют в интересах врагов Отечества, хитро заметая следы и особо не считаясь с регулярными потерями в своем лагере.
Хотя почему «не считаясь»? Возможно, как раз с Афанасьевым они и связали свои последние неудачи, и результатом их выводов стала попытка ликвидации офицера секретной части штаба.
— Гриша, ты чего? — потрепал меня за плечо Клюев.
Я вздрогнул, выныривая из своих мыслей.
— А?.. Степан Игнатьевич, — глянул я на атамана. — О Андрее Павловиче задумался.
— Оно и видно, — вздохнул он. — Дело худо…