— И что, дедушка, — не удержался я, — неужто шашка тебе такая встречалась?
— В том-то и дело, Гриша, — дед вздохнул, — прямо вот эту шашку доводилось мне видеть, когда я малой совсем был. Сейчас уж точно не скажу, то ли семь, то ли девять годков тогда мне стукнуло. К деду моему пришел казак, мастер обоерукий. А был он потомком одного из выучеников Алексея Прохорова. Может, внуком, а может, правнуком, но в их роду наука боя, от дедов к внукам переходила. И сохраняли они ее.
— И что, куда делся тот мастер? — с немалым удивлением спросил я.
— Так никуда он не делся, Гриша! Остался в Волынской жить, жену из местных взял. И сыну своему первенцу науку ту передавать стал.
— Так, так, так… — на автомате выдал я, с нетерпением ожидая продолжения.
— Вот тебе и «так, так, так», — крякнул дед. — Как думаешь, как сына его звали? — прищурился он.
— Деда, не томи, расскажи уже!
— Вот тебе и «не томи»! Будто ты много в округе мастеров, обеими руками владеющих, знаешь, дурья твоя башка! — хохотнул он. — Семен звали его сынишку! Меня он как раз годков на десять — двенадцать помладше. А батю его Феофан звали! — дед расплылся в улыбке.
— Туров? — я округлил глаза.
— Дык, а я о чем! Семен Феофанович Туров и есть потомок одного из выучеников Алексея Прохорова, пращура нашего!
— Во дела… — я почти присвистнул.
— А как шашка-то эта из рода Туровых ушла?
— Так-то не велика наука. Погиб Феофан Туров. В те времена резались много. Ну и не в одной войне он участие принимал. Тогда и с горцами, как сейчас, но даже шибче бились, и с турком, и с персом. Я уж точно не скажу сейчас, где и как он погиб, но знаю, что из одного похода он не вернулся, и шашка вот эта, — дед поднял ее в руках, — тогда из рода Туровых ушла бесследно. А теперь видишь — вот она, — дед улыбнулся.
История эта меня поразила каким-то невероятным стечением обстоятельств. Как могло все так совпасть — ума не приложу. Но гадать о том сейчас, по сути, и не след.
Я прямо сейчас прокрутил в голове те слова, что Феофанович говорил про мои шашки, вздыхая. Вспомнил, как он не раз на них смотрел, внимательно изучая каждую отметину и деталь — от клинка до ножен.
Выходит, все дело в том, что он узнал похожее клеймо, да и внешне эта шашка вправду на мои клинки походила. Вот он еще с малолетства и запомнил оружие отца.
— А сейчас Ермак на выселках уже не один десяток лет живет. Семен Феофанович же — отпетый. Знаешь ли ты про то?
— Погоди, дед, почему же Ермак, и почему отпетый? Ничего не пойму.
Дед покашлял, улыбнулся:
— Ну-ка чайку мне согрей ешо. Глядишь, и поведаю!