Дед сразу насторожился.
— Чем?
— Рукоятью, — ответил я. — И ножнами. Там работа непростая. Ну и видно: боевое это старое оружие, а не для балов каких. Насечка, глянь, какая интересная, будто знак. И еще… на клинке, ближе к пяте, клеймо. Чую, дед, родовые это шашки. А коли так — надо бы вызнать кому принадлежали, и детям бывших владельцев передать. В то, что сами они живы, мне с трудом верится, — пожал я плечами.
— Это ты верно говоришь, — сказал дед, разглядывая оружие. — Такую с казака только с мертвого снять можно.
Он провел ладонью по рукояти, вытащил клинок из ножен, внимательно осмотрел. Потом то же самое проделал со второй. Вгляделся в клеймо, что я заметил, и вдруг резко выдохнул.
— Где ты говоришь их взял? — закашлялся он.
— У Студеного, — ответил я. — В схроне. На стеллаже лежали, там много всего было: и сабли, и кинжалы. Но вот эти два клинка я почему-то обойти не смог. А то в полицию попадут, да к какому нечистому на руку — так и пропасть могут.
Дед поднял на меня взгляд.
— Ну что, дед, узнал чего? — спросил я.
Он снова вернулся к разглядыванию.
— Погоди, — сказал он наконец. — Погоди, Гриша… дай-ка я их к свету поверну.
— Это… — начал он и замолчал.
Пальцы у него чуть дрогнули. Он снова перевел взгляд на оружие и прикрыл глаза.
— Дед? — тихо спросил я…
Выученики Прохорова
Дед поднял на меня глаза и начал говорить.
— Ты, Гришка, сам того не ведаешь, что мне сейчас дал, — тихо сказал он. — Я потому к свету и потянулся, чтобы убедиться, не обознался ли. Ну-ка неси керосинку ближе.
Я сходил к себе в комнату, принес еще одну лампу, чтобы света было достаточно, быстро зажег и поставил на стол.
Дед пальцами провел по ножнам, осторожно вытащил клинок. Сталь вновь блеснула в свете лампы.
— Гляди сюда, — дед поднес шашку ближе к свету и ткнул пальцем у самой пяты. — Видишь?
Я прищурился. Маленькое клеймо, почти незаметное, если не знать, куда смотреть. Я и раньше видел, что оно там есть, но вот так близко, честно говоря, и не разглядывал, что именно на нем изображено.
— Бык? — выдохнул я.
Дед кивнул.
— Зубр, внучек. Это Зубр. Это знак рода, Гриша, а не просто клеймо мастера, — дед перевел взгляд на меня. — Помнишь, я тебе рассказывал про Алексея Прохорова? Про Полтаву?
Я кивнул. Такое не забудешь.
— Так вот, пращур наш мастером обоерукого боя был. И надо сказать, каких еще поискать. Слышал я, что он одними лишь шашками вокруг себя кокон создавал, будто стену непреодолимую. И даже пулей его взять было ой как непросто, — дед глотнул остывший чай, прокашлялся и продолжил:
— Было у него несколько выучеников, что сызмальства по пятам за ним ходили. Дед мой, да и отец, царствие небесное, — старик перекрестился, — говаривали, что выученики те мастерами обоерукими стали и своих детей потом обучали. Так вот, Алексей Прохоров шашки своим выученикам заказывал у одного мастера и клеймо разное на них ставил.