— Хорошо, — услышала я собственный голос, словно со стороны. — Но быстро.
Ресторан «Метрополь» дышал стариной и покоем. Приглушённый свет струился сквозь хрустальные плафоны. Мягкий джаз обволакивал, словно бархатная перчатка, а божественный аромат свежесмолотого кофе щекотал ноздри. Мы с Леной устроились у окна — я заказала капучино. Впервые за пять лет. Странно. Сегодня хотелось чего-то нового, будто душа проснулась после долгой спячки и потянулась к солнцу.
— Знаешь, — Лена медленно размешивала сахар в своём эспрессо, серебряная ложечка звенела о тонкий фарфор, как колокольчик, — ты сегодня совсем другая. Живая какая-то. Глаза горят.
Я хотела ответить что-то про новый виток в жизни, про планы, которые наконец-то начали обретать форму, но слова застыли комом в горле. Через стеклянную перегородку, в соседнем зале мелькнула знакомая до боли фигура.
Широкие плечи в сером пиджаке — том самом, который я выбирала в «Цветном», стоя рядом с ним у зеркала и думая, как он красив. Тёмные волосы с серебром у висков… Я знала каждый завиток. Когда-то любила гладить их перед сном, вдыхая запах его шампуня.
Кирилл сидел спиной, но я бы узнала его из тысячи. Двадцать лет брака выжигают силуэт мужчины в сетчатке навсегда.
А напротив…
Боже мой.
Ольга. Наша Оля. Операционная сестра. Всегда улыбчивая, готовая помочь, с ямочкой на подбородке и звонким смехом. И беременная. Очень, очень беременная.
Мир поплыл, как акварель под дождём. Звуки стихли, словно кто-то накрыл меня стеклянным колпаком. Кирилл что-то говорил Ольге, склонившись к ней, и она смеялась — звонко, беззаботно, запрокидывая голову. Как когда-то смеялась я, слушая его шутки про пациентов и коллег. Какая же я была дура. Слепая, наивная дура.
Её рука покоилась на округлившемся животе, а его — поверх её руки. Защитно. Нежно. Собственнически. Пальцы переплелись, и я увидела, как он большим пальцем поглаживает её кожу.
Нет. Этого не может быть. Не может.
— Влада, что с тобой? — голос Лены доносился словно из параллельной вселенной, сквозь вату. — Ты белая как мел.
Я не могла оторвать взгляд от этой картины. Кирилл поднёс к губам Ольги чашку, помог ей попить — движения были такими знакомыми, такими… интимными. Так он когда-то заботился обо мне, когда я носила Катю. Подносил стакан воды среди ночи, когда мучила изжога, гладил по спине, когда тошнило по утрам.
Память лихорадочно подбрасывала улики, как карты в руках шулера. Задержки на работе. «Новое оборудование нужно осваивать, Влад». Сложные операции. «Министерство требует отчёты, ты же понимаешь». Я верила каждому слову. Он же заведующий! На нём ответственность за всё и всех. А по вечерам приходил отстранённый, рассеянный, словно мысли его были где-то далеко. Я списывала всё на переутомление, варила ему травяной чай с мёдом, массировала плечи, чувствуя, как он напрягается под моими пальцами.