— Это моя мать, — сказал он тихо. — Ей было пятьдесят, когда она развелась с отцом. Думала, что жизнь кончена. А потом… потом она поехала к морю. Одна. Первый раз в жизни. И поняла, что жизнь только начинается.
Я смотрела на фотографию и видела себя. Видела ту, которой могла бы стать. Свободной. Живой. Дышащей полной грудью.
— Что с ней стало? — спросила я, не отрывая взгляда от снимка.
— Она живёт в Италии. Преподаёт русский язык, пишет картины, влюбляется в местных рыбаков, — он засмеялся, и смех этот был полон любви. — В семьдесят лет она счастливее, чем когда-либо. Говорит, что жизнь начинается тогда, когда перестаёшь бояться её потерять.
Телефон в кармане завибрировал, напоминая о реальности. Дети. Дом. Обязанности.
— Знаете, — сказал он, и его взгляд скользнул по моим рукам, — у хирургов особенные пальцы. Они помнят каждое прикосновение, каждый разрез. Вы когда-нибудь думали о том, что творите чудеса?
Я невольно сжала кулаки, пряча руки в карман. Эти руки… Длинные, тонкие пальцы, короткие ногти, подстриженные под корень — никаких украшений, никакой красоты. Только функция. Маленький шрам на указательном пальце от неосторожного движения скальпелем в ординатуре — тогда я плакала от боли и стыда, а теперь этот шрам казался единственным живым воспоминанием на коже.
Эти руки творили чудеса. Зашивали сердца, которые переставали биться. Возвращали людей к жизни, когда смерть уже протягивала к ним свои костлявые пальцы. Почему же я чувствовала себя такой мёртвой? Почему, спасая других, я теряла себя по крупицам, по капле, как будто моя собственная жизнь вытекала через невидимые раны?
— Чудеса, — повторила я, и голос прозвучал горько. — Знаете, что такое чудо для хирурга? Когда после двенадцатичасовой операции пациент открывает глаза и говорит: «Спасибо». А потом идёшь домой, а дома тебя никто не ждёт. Дети спят, муж в кабинете, и ты понимаешь — ты нужна всем, кроме самых близких людей.
Андрей молчал, но в его глазах я читала понимание. Не жалость — понимание. Это было хуже и лучше одновременно.
— Может, кофе? — предложила Лена, когда последние посетители покинули галерею. — Есть отличное место рядом. Они работают до полуночи.
Я машинально взглянула на часы — половина одиннадцатого. Золотые стрелки на белом циферблате, подарок Кирилла на десятилетие свадьбы. Тогда он ещё дарил подарки. Дома наверняка уже все спят. Кирилл, наверное, уже вернулся с совещания, сидит в своём кабинете, разбирает бумаги или смотрит новости, листая отчёты. Дети сделали уроки, почистили зубы, легли спать. Обычный вечер обычной семьи, где каждый живёт в своём мире, как планеты в разных галактиках.