— Вы, наверное, врач? — Он кивнул на фотографию хирурга, и я поняла, что он видит во мне то же, что запечатлел на снимке.
— Верно. Я кардиохирург, — ответила я и почему-то вспыхнула, как девчонка на первом свидании. Глупо. В сорок два года краснеть от простого вопроса незнакомого мужчины. Но кровь предательски прилила к щекам, и я почувствовала, как сердце забилось чаще.
— Я так и подумал, — его губы тронула едва заметная улыбка, и морщинки у глаз разбежались лучиками. — У вас взгляд особенный. Как у тех, кто держит в руках жизнь и смерть. Это меняет человека навсегда. Оставляет отпечаток на лице, на душе.
Мы проговорили почти час, и время словно остановилось, повисло в воздухе, как пыль в луче света. Говорили о фотографии, о том, как поймать мгновение и сделать его вечным. О жизни, о том, что красота — в простых вещах: в морщинках смеха, в детских ладошках, в дожде на стекле. Андрей рассказывал о своих путешествиях — Тибет, где воздух такой разреженный, что каждый вдох даётся с трудом. Камбоджа, где дети улыбаются, несмотря на нищету. Исландия, где северное сияние танцует в небе, как живое существо.
А я слушала завороженно, словно под гипнозом. Его смех заставлял что-то оттаивать внутри, что-то давно замёрзшее. Живой. Настоящий. Как давно я не видела ничего подобного? Как давно не чувствовала себя женщиной, а не просто функцией — врачом, матерью, бывшей женой?
— Знаете, — сказал он вдруг, и голос его стал тише, интимнее, — я фотографирую людей уже пятнадцать лет. И всегда могу определить, кто из них по-настоящему живёт, а кто просто существует. Вы… вы где-то посередине. Как будто стоите на пороге. Между прошлым и будущим. Между сном и пробуждением.
Слова ударили в самое сердце, и я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Он видел меня насквозь, этот незнакомый человек. Видел то, что я пыталась скрыть даже от себя.
— А вы… вы всегда так прямо говорите с людьми? — спросила я, и голос дрогнул.
— Только с теми, кто готов услышать правду. Вы готовы?
— Не знаю, — прошептала я честно. — Не знаю, готова ли я.
Лена стояла в стороне, делая вид, что изучает другие фотографии, но я чувствовала её взгляд. Она улыбалась.
— Можно… можно я покажу вам ещё одну работу? — Андрей кивнул в сторону дальней стены. — Она не выставлена. Слишком личная. Но, думаю, вы поймёте.
Мы подошли к углу, где на мольберте стояла фотография, прикрытая тканью. Он осторожно снял покрывало, и я ахнула.
На снимке была женщина — не молодая, но красивая той красотой, которая приходит с годами. Она стояла на берегу моря, волосы развевались на ветру, а глаза… глаза смотрели в будущее с такой надеждой, с такой жаждой жизни, что дыхание перехватило.