***
— Ром, ты чего? — переспрашиваю я.
У меня высшее образование, три диплома о повышении квалификации, за плечами несколько практических курсов и консультации с лучшими специалистами в области психологической помощи женщинам в послеродовой период и все-таки я не понимаю.
Точнее слова его мне понятны, но вот все остальное.
— Маш, ну что ты как маленькая? А еще хвалишься своими мозгами.
Белла подает голос и отрывает бесстыже довольное лицо от груди мужа. На кипенно белой рубашке ни следа — ни черной туши, ни каких-либо других. Нет, она и не думала плакать — очередной спектакль, но в этот раз все зашло слишком далеко.
— Что ты наделал, Чернышев? Она же моя младшая сестра! Мирабелла, как вы могли?!
Они не шутили, не играли и даже не издевались. Передо мной стояли два близких человека — два гнусных предателя. Смотреть на них стало тошно, меня мутило от злости и собственной близорукости. Когда? Когда это произошло.
Сделав шаг назад ищу опору, руками цепляюсь за столешницу.
От ужаса и отвращения дурно. Я бы и хотела, но не могу развидеть страшную картину: мой муж и моя сестра! Моя младшая сестренка, которая росла у нас на глазах, таскала мои кассеты и журнал с постерами теперь позарилась на моего мужа.
— Маша, успокойся, пожалуйста, — подает голос Рома, обнимая Беллу за талию. Прикрывает своими ладонями ее живот. — Пойми, это не случайность и в этом нет ничего плохого. Мы любим друг друга. Я люблю твою сестру, а она любит меня. У нас будет ребенок.
— А я?
— А ты как-нибудь сама, ладно?
От его резкого тона меня коробит.
Муж никогда так со мной не разговаривал. Почти никогда не поднимал голос.
— Ладно, — киваю как болванчик на торпеде авто. Несколько раз, чтобы убедить себя и стоящих напротив, что мне все ясно-понятно.
На кухне становится тихо. Даже часы не тикают — модные электронные они сухо меняют цифры на экране. Я царапаю ногтем столешницу и жду, хотя сама пока не знаю чего.
— Машаааа, — наконец-то произносит сестра, — послушай, ты не обижайся и не принимай близко к сердцу. Так уж получилось, мы любим друг друга. Понимаешь? Я в этот раз очень серьезно, очень сильно влюбилась и прошу нам просто не мешать. — Эта ее речь была почти трогательной и даже в некоторых местах искренней. — И я думаю, что на этом сегодня нам всем переживаний хватит, особенно мне и маленькому, поэтому мы бы хотели… ну ты понимаешь? Уединиться.
Она смотрит на меня во все глаза и ждет. Чего? Благословения? Да Бога ради!
— Уединяйтесь! — взмах рукой, в надежде, что тупой морок рассеется и они исчезнут. Но они не сходят с места. — Какие-то еще вопросы ко мне?