— Хватит! Хватит я так больше не могу! Скажи ей, Ром. Скажи ей всю правду!
Тарелка к моему несчастью не разбилась, только вот почем зря о край горячего сотейника обожгла ладонь.
— Мирабелла, твоя шутка затянулась. Или это на тебя так гормоны в первом триместре влияют?
Я все же поворачиваюсь к ним лицом и замираю на том же месте.
Ромка держит мою сестру в своих объятьях, а та положив руки ему на плечи уткнулась носом прямо в грудь. Её плечи дрожат, она издает звуки очень похожие на всхлипы при плаче, но это все та же Белла, которую я знаю с пеленок и точно научилась различать все тональности ее притворных истерик.
Если ей хотелось новую куклу, или платье, или рюкзак, то стоило только кивнуть в сторону желаемого, как тут же оно оказывалось в ее руках.
Мой новенький плеер она отобрала на следующее утро после шестнадцатого дня рождения просто потому что пожаловалась маме, что она младше и тоже хочет.
— Маша, нужно делиться с младшей сестрой. А ты — умная, вырастешь — еще себе купишь.
Она многое у меня отняла и каждый раз как будто играюче и легко все сходило ей с рук, потому что она была младшая, слабая, глупенькая и беззащитная. Родители души в ней не чаяли, имя выбирали несколько месяцев, перебирая все астрологические прогнозы, значения судеб и еще никому не интересную всевдомистическую ахинею лишь бы не как у всех, лишь бы она была уникальной.
Иванова Мирабелла Николаевна. В недавнем замужестве Пискун.
Она и выросла уникальной.
Теперь совершенно очевидно — уникальной дрянью без стыда и совести.
Да ей всегда нравилось тоже самое, что и мне. Косметика, духи, одежда. Увлечения и фильмы. Несмотря на разницу в возрасте Белла старалась и опережала своих сверстниц во всем. Она даже в медицинский пусть со скрипом, пусть на платное отделение и по минимальному проходному баллу, но поступила.
Тогда я уже вышла на работу.
Но сколько же я выслушала по телефону отповедей от своих преподавателей о том, что лучше бы семья не тратила деньги на ее обучение, что не быть ей ни врачом, ни даже медсестрой толковой.
Я провожу рукой по волосам в нервном жесте, стараясь отмахнуться от неприятной картины развернувшейся передо мной.
Рома гладит сестру по спине. Кончиками пальцев вдоль позвоночника. Так нежно и интимно, как казалось давно не прикасался ко мне.
— Скажи же ей, — шепчет Бела. — Скажи, я так больше не могуууу, — тянет она жалобно.
— Да, Ром, скажи уже, — поддерживаю я эту нелепую игру.
Он тяжело вздыхает и наконец-то говорит.
— Только давай без истерик, хорошо? Это правда — у нас с Мирабеллой будет ребенок.