Маша.
— Я беременна.
Что ж, этого следовало ожидать. Сестра еще утром сообщила, что хотела рассказать мне очень важную новость. А до этого просила записать к нам в перинатальный центр на прием.
Я сама направила ее к Виктории Исаевой — своей коллеге и подруге, ведь только ей я и доверяла и только она бы нашла в своем плотном расписании окно для Беллы.
— Поздравляю, — повернувшись к столу, ставлю перед ней чай с бергамотом и теплые булочки с корицей.
Пеку я не часто, но домашние от этого обычно в восторге, особенно Ромка. Он главный фанат моих кулинарных шедевров и никогда, в отличие от мамы, не критиковал даже если я где-то недосолила или переборщила с сахаром.
— Ты как будто не очень за меня рада, — бурчит сестра картинно положив руку на пока еще совершенно плоский живот.
— Почему же?
— Ну как, — она пожала плечами и отпила громко причмокнув, — понятно почему.
Белла не выбирает выражения, хотя делает это, конечно, не со зла. Да и я понимала, что ее слова просто защитная реакция на стресс. Наверно для нее слишком тяжело вот так оказаться в положении от бывшего мужа, который третировал ее несколько лет, пока в отношениях не была поставлена жирная точка. Как нам всем казалось.
С Семеном Мирабелла прожила в браке чуть больше десяти месяцев, восемь из которых они собачились и разъезжались.
И даже после развода, когда мы с Ромой приютили сестру, а потом помогли снять квартиру этажом ниже, она пару раз встречалась с Пискуном. Так сказать для поддержания здоровья.
Ну вот и наподдерживалась.
— Что думаешь теперь делать?
— А что делать, Маш? Мне почти тридцать, сама понимаешь — часики тикают. Рожать буду.
И это она говорит мне — бездетной женщине в тридцать семь, для которой любые семейные посиделки начинались с вопроса “Ну когда уже вы с Романом подарите нам внуков?” от родителей с обеих сторон. И если свекры хотя бы делали вид, что щадят мои чувства, то мама вообще не стеснялась понукать меня моим главным изъяном громко и настойчиво.
“Ты же работаешь в перинатальном центре, так пусть бы они тебе подсадили эмбрион по квоте, а лучше два” , — говорила она на восьмое марта.
“Возможно вы просто редко стараетесь? Не отказывай мужу, Маш, а то найдет моложе и здоровее” , — подчеркивала важность половой активности пока мы смотрели очередной парад победы по телевизору.
“Может быть воспользуетесь услугами суррогатной матери?” — была последняя ее гениальная идея, когда октябрь уронил почти всю листву с деревьев, а я попросила заткнуться и не лезть не в свое дело.
— Мария! — воскликнула мама в лучших чувствах. — Я тебя не воспитывала такой неблагодарной!