— Спектакль? — я вздернула подбородок, хотя внутри все дрожало от страха, что он сорвется. — Ирр Теодор, право слово, вы становитесь слишком навязчивы.
Тео замолчал. Целую минуту он пристально всматривался в мое лицо, словно искал в нем трещину. Что он там увидел, я не знала.
— Вот, значит, как, — глухо выдал он. — Что ж, ты права. Не смею больше обременять тебя своим присутствием. Когда остынешь и решишь поговорить по-человечески — я жду.
Короткий, сухой поклон и он вышел. Я едва не задохнулась от внезапной вспышки боли. Ушел.
«Все, хватит, — приказала я себе. — В работу. В учебу. В гостиницу». Жизнь без Теодора Эмерти существовала раньше, будет существовать и теперь. Сиятельные ирры не чета маленьким леям из провинции. На что я вообще надеялась? «Когда остыну»? Да я ледяная, как северные пустоши!
В комнату тенью проскользнула Ирна. Молчит. И правильно, мне нужно собрать мысли в кучу.
— Ирна, — я обернулась к поварихе, стараясь придать голосу деловую жесткость. — Вам с девочками нужно выучить приветствия на пяти языках. Через пару дней проэкзаменую лично.
Женщина поклонилась и поспешно скрылась. Она все еще меня боится. Позор.
Стоит ли вливать деньги в идею Модного дома? Очередная авантюра, засевшая в голове колючкой. Я так и не научилась составлять нормальные бизнес–планы, доверяя лишь интуиции, и пока она меня не подводила. Но не заведет ли этот безалаберный подход в тупик?
Мысли о делах, как всегда, действовали отрезвляюще. Работа стала моей кожей, единственной константой в этом переменчивом мире. От нее, по крайней мере, отдачи больше, чем от сомнительного чувства под названием «любовь».
Мне ведь здесь никто ничего не принес на блюдечке. Одна, без поддержки, в вечной маске бойца. Сначала — за право считаться вменяемой, затем в Школе, теперь — в управлении «Кобылой». Со стороны кажется, что ответственность — легкая ноша. Ошибка. Это ежедневная битва с обстоятельствами, с окружающими и, прежде всего, с самой собой.
Теперь я понимаю Тео. Понимаю с каждым днем все четче. Разница лишь в масштабах: под моим началом десяток душ, под его — целая страна. Неважно, большая она или маленькая, груз ответственности одинаков. И я была готова простить ему все: и замашки маньяка, и холодность, и его демонов… Все, кроме этой женитьбы «в спину». Без единого слова. Без шанса на объяснение.
Или я все же не права? Пожалуй, это мой самый большой порок: стоит начать жалеть себя, и я не могу остановиться. Мне нужен хлесткий удар наотмашь, чтобы вспомнить, распускать сопли не просто некрасиво, а опасно. Чем больше я лелею свою обиду, тем глубже тону в ней.