Это самая настоящая адская пытка!
Олег так близко, что я чувствую его всем телом. Чувствую, как напряжены его мышцы под одеждой и как он… возбужден.
– Ты знаешь почему, – выдавливаю из себя усилием воли.
– Если ты переживаешь из-за Лолы или матери, я…
– Не хочу ничего слышать! – от отчаяния закрываю ему рот двумя ладошками. Смотрю на него сверху вниз, а сама желаю ущипнуть себя от души.
Это ведь не сон, правда?
Мягко убрав мои руки, Громов обхватывает мои плечи и притягивает к себе. Заключает в кольцо объятий. А я с удовольствием прячу пылающее лицо у него на груди.
– Просто скажи, что подумаешь. Этого будет достаточно, – шепчет мне в макушку и оставляет на ней скромный поцелуй.
Скромный!
Где Гром и где скромность!
Вот только прямо сейчас Олег и вправду другой.
В последний раз потершись щекой о грудь парня и вдохнув напоследок запах, сводящий меня с ума, я зажмуриваюсь и резко отстраняюсь.
– Мама, наверное, уже потеряла меня. Я пойду первой. Побудь здесь какое-то время… пожалуйста, – тараторю, запнувшись в конце.
– Ника…
– Я подумаю, – бросаю ему и убегаю из проулка, не оглядываясь, чтобы не передумать.
Чтобы не вернуться и не сказать такое легкомысленное, но желанное «да».
Глава 27
Иногда, чтобы побыть наедине с собой и привести мысли в порядок, я ухожу в лес порисовать. И сегодня просто идеально подходящий для этого день: меланхоличное настроение и желание сбежать ото всех не отпускают. Так что я не задумываясь начинаю собирать принадлежности для рисования и необходимые мелочи для пребывания на природе в походный рюкзак.
Обычно я не ухожу слишком далеко, располагаясь в кромке леса, но в этот раз хочется уйти немного дальше к речке, поэтому на полноценный завтрак нет времени.
– Куда так спешишь, стрекоза? – спрашивает мама, замешивая тесто. Судя по голосу, она сегодня в приподнятом настроении.
Я хватаю с блюда несколько пирожков и укладываю их в контейнер. Достаю из шкафчиков термос и две баночки с травами, которые сама лично собираю и сушу в свободное время.
– У меня вдохновение, – отвечаю, заваривая чабрец и мяту в чайничке.
Мама показательно громко и обреченно вздыхает, и принимается замешивать тесто с двойным усердием.
– Опять эти твои порисульки. – Добавляет побольше муки. – И даром что никакого толку от твоих художеств. Когда же ты за ум возьмешься…
– Ма, прекрати. Уже тысячу раз обсуждали, надоело. Это просто хобби, – привычно отмахиваюсь от ее ворчания.
Не дав чаю настояться, как следует, переливаю его из чайничка в термос. Аккуратно сложив все добытое на кухне в рюкзак, застегиваю молнию.