– Понятно, – мрачнею, прекрасно зная, какими эпитетами Марьванна обычно покрывает всех молодых девушек в округе.
Молчание становится еще более осязаемым и тягучим. Я бросаю взгляд на свой миниатюрный мольберт и на кучу неудачных рисунков, валяющихся рядом. Гром замечает, что я смотрю в сторону и, проследив за моим взглядом, натыкается на серо-буро-малиновую кляксу, заполняющую весь холст.
– Совсем все плохо? – догадывается он.
Я не отвечаю. Мы с бывшим другом всегда понимали друг друга с полуслова и полувзгляда. А иногда и говорить ничего не нужно было.
Как сейчас.
Олегу достаточно просто взглянуть на мою мазню, чтобы понять все то, что прячется в моей душе очень глубоко.
– Я хочу, чтобы ты знала. – Гром плавно перемещается с бревна к моим ногам. Садится на корточки так, чтобы наши лица были на одном уровне. Касается большими, теплыми ладонями моих щек и заглядывает в глаза. – Чтобы между вами ни произошло… Ты. Ни в чем. Не виновата. – Чеканит громко и четко. – Слышишь меня? Ника? – Он настойчиво зовет меня по имени, когда я пытаюсь отвести взгляд.
Спрятаться.
Не заплакать от жалости к себе и от его внезапной доброты.
Но новый поток слез уже душит горло. Дышать становится тяжело. Тело охватывает мелкая дрожь.
А с губ срывается судорожное:
– Мама ненавидит меня, потому что я такая же, как и отец. Она сказала… – договорить не получается. Очередной надрывный всхлип, и я роняю лицо в ладони. Плачу громко и горько. Но лес вновь прячет мою слабость в свои объятия.
Вот только эти объятия слишком теплые, а слова – слишком ласковые и заботливые, чтобы быть частью природы.
– Поплачь, Веснушка. Выплачь все, что накопилось. Пусть эта боль выйдет из тебя вместе со слезами. Сразу полегчает, поверь, – успокаивающе произносит бывший друг, нежно поглаживая меня по голове. – Я не думаю, что Алла Сергеевна на самом деле ненавидит тебя. Люди в большинстве своем выплескивают наружу то, что копится у них внутри. И если она выплеснула на тебя негатив, значит, она сама варится в этом всем. И причина не в тебе, а в ней и твоем отце. Просто ты попала под горячую руку, так сказать. Уверен, она уже тысячу раз пожалела о том, что наговорила тебе.
Мне хочется заткнуть уши и не слушать Грома, сделавшего логически верные выводы. Хочется оттолкнуть его и закричать, что он не прав.
Но он чертовски прав.
И от этого лишь хуже.
– Почему я, Олег? Скажи? Почему они обе меня ненавидят? За что? Что плохого я им сделала? – причитаю я, заливая соленой влагой наверняка дорогущую брендовую футболку, прячущуюся под косухой.