– Ой, Аллочка, все хорошо, слава богу! Тьфу-тьфу-тьфу, уже почти все распродала…
Дальше я не слушаю. Отворачиваюсь к выходу и смотрю на прилавок с сочными персиками. Очень их люблю, но каждый раз прохожу мимо, не желая тратить на себя деньги.
Свои же.
Какой же кринж!
Ставлю пакеты на свободную полку неподалеку от мамы и киваю ей, чтобы присмотрела. Сама выхожу под палящее солнце, щурюсь и топаю к желанным фруктам. Они манят так, что сводит желудок, в котором с утра не было ни крошки, а во рту скапливается голодная слюна.
Продавец, мужчина средних лет, завидев, что я иду к нему, начинает агитировать:
– Свежие! Сладкие! Покупайте, девушка-красавица, не пожалеете! Берите сразу парочку кило.
– Нет, спасибо, мне и полкилограмма хватит, – бурчу себе под нос, набирая самые большие и вкусно пахнущие персики в пакет.
– Пожалеете, что не взяли больше, – цокает мужчина. – А я только по воскресеньям торгую.
Бросаю на продавца тяжелый взгляд исподлобья, и тот умолкает. Но осуждающе качать головой не прекращает. Я пожимаю плечами, уже давно привыкнув к рыночным порядкам. Но отдать пакет на взвешивание не успеваю.
Над ухом раздается:
– Бери больше, Веснушка.
– Опять ты, – закатываю очи горе.
– Не опять, а снова.
Воспрявший духом продавец, заслышав «добро» от мажора, принимается за меня докладывать целую гору персиков.
– Обещаю, вы не пожалеете! – заверяет Громова мужчина.
– Сам понесешь этот тяжеленный пакет, – ухватив один самый крупный и спелый фрукт, без зазрения совести оставляю назойливого парня за спиной. Но в глубине души отмечаю, что слишком спокойно отнеслась к его появлению.
Терпения нет, поэтому я тру персик о край легкого кардигана (пришлось накинуть, так как по утрам довольно холодно), и с наслаждением откусываю кусочек. Сок тут же начинает сочиться по пальцам, стекает по ладони и…
Гром появляется слишком неожиданно. Буквально вырастает передо мной. И, захватив мое запястье в плен, прямо на глазах у всего базара с наслаждением слизывает сладкие капли с моей кожи.
По телу тут же проносятся тысячи мельчайших зарядов. Я вся, от макушки до пят, покрываюсь мурашками. А места, где был язык Олега, начинают неистово гореть, вторя взгляду парня.
Пальцы всё же дрогнули. Фрукт выпадает из моей руки и ударяется о брусчатку, теряясь где-то среди чужой обуви. Произошедшее настолько выбивает из колеи, что я не сразу реагирую. Однако осознание того, что мама может увидеть нас двоих вместе, быстро приводит в чувство.
Стрельнув глазами в павильон тети Любы, с облегчением выдыхаю – ма до сих пор увлечена непринужденной беседой с продавщицей.